Золотая овечка (СИ)

На выходе из таверны Тиш столкнулась с вояками и покрылась ледяным потом. На миг ей показалось, что это бенгерская стража, сейчас узнают и схватят ее. Но нет, оказалось, всего лишь воины Святска, грязные и пьяные.
— Куда спешишь, хорошая? — заплетающимся голосом выдал один из них, поправляя широкополую каску. — Идем с нами, мы угощаем!
Тиш оторопела, пытаясь улыбаться, как ни в чем ни бывало. По ощущениям получалось не очень. Она увидела хлев за спинами воинов и выглядывающего Эвиса. Не хватало еще, чтоб бросился ее защищать.
— Ты баран, эта девка работает здесь, — второй страж святского порядка схватил друга за шиворот и впихнул в проем, а Тиш выскользнула на улицу, чувствуя, как колотится сердце. Опущенная рука до боли сжимала рукоять. Она снова чуть все не испортила!
— Куда ты ушла? Нам пора выдвигаться, — Эвис смотрел с укоризной, пока она пыталась отдышаться.
— У нее получилось! — обрадовалась Тиш, увидев черного жеребца и золотую кобылу. Точнее, в полумраке хлева шерсть выглядела бурой, но Тиш не сомневалась, что она по-прежнему переливается золотом. К счастью, сумрак станет их спасением и стражники на воротах присматриваться не станут. — Ты уже их запряг, какой молодец, Эвис! А Лира в порядке? Где она?
— Лежит без чувств. Но это нормально. В прошлый раз ее вырубило на сутки, а теперь наверное на все двое. Она же потратила в два раза больше сил. Кстати, ты не знаешь, что имел в виду кот, когда…
Черный жеребец недовольно фыркнул.
— Да, ты прав, это подождет, — Эвис виновато взглянул на него и отправился усаживать Лиру.
Кот в лошадином облике посмотрел на Тиш так, словно хотел что-то сказать. Интересно, куда делась его способность? Побочный эффект от заклятия? Жеребец снова фыркнул и мотнул головой.
— Что? — Тиш подняла руку, чтобы смахнуть прядь волос и уставилась на нож. Отвращение пробежало по венам. Рукоять словно приросла к пальцам, даже не чувствовалась. Кот фыркнул громче и Тиш поняла, что он хочет узнать. — Это нужно для одного дела.
— О чем ты? — Эвис усадил Лиру и запрыгнул на кота-жеребца.
Пора.
Левой рукой Тиш стянула свои волосы в хвост и, не успел Эвис и слова вставить, отрезала прядь за прядью. Черные локоны разлетелись по земле, смешавшись с навозом и сеном.
— Поздравляю, Эвис, — Тиш улыбнулась. — Теперь у тебя два сына.
***
По пути до ворот их не остановили. Тиш все выглядывала воинов и прислушивалась к голосам. Она дышала с трудом не только от страха: перед отправлением задержалась в хлеву, чтобы перетянуть грудь — та слишком выдавала в ней женщину. Наверное, перестаралась. Тиш надеялась, что не потеряет сознание. Неужели от корсетов отвыкают так быстро?
Вздрагивая от каждого шороха, она каждую секунду готовилась услышать: «С дороги, мы идем за преступницей, мы знаем, где она, жрец все рассказал!» Представляла, как вломятся в комнату вояки и как изменятся их лица, лишь поймут, что их обдурили.
На воротах стояли трое — усиленная охрана. У Тиш сжались поджилки. Чего ждать от новенького?
— Кто такие? — вскрикнул самый старший из них. Остальные выглядели удрученно. Может, у них отобрали выпивку? Хотели парни гульнуть на смене, а к ним приставили еще одного, ответственного. — Разворачивайтесь! Приказано никого не выпускать!
— Я слыхал о запрете, — хрипло и беспокойно ответил Эвис. — Но мой сын серьезно заболел, а святские лекари отказались за него браться. Пустите нас, прошу, иначе он умрет!
— Как помрет, так и похороните, — тот злобно сплюнул под ноги.
Юные стражники переглянулись.
— А что за хворь? — осторожно спросил один.
Эвис молчал. Обдумывал слова или не знал, что ответить? Беспокоиться ей или нет? Ведь у них нет шанса на ошибку. Тиш обернулась. Ей все казалось, что за ними бегут, но позади было тихо. И все же тревога росла. Бутылка эля за пазухой им не поможет, нет. Сейчас или никогда.
— Папочка, мне так плохо… — пропищала Тиш. — Лин стошнил на меня этим утром, неужели я тоже заболеваю?!
Она вложила в голос весь тот страх, который преследовал ее последние годы. Она представила, что за ними едут, что жрец узнал о побеге и отправил армию не в таверну, а прямо к вратам.
— О боги, Ти… Тим! — Эвис запнулся, что сделало реакцию еще более правдоподобной.
— Меня тошнит, — Тиш и правда чувствовала себя неважно. Голова кружилась от страха и давления на груди. А когда представляла, что их не пропустят и они подведут Лиру, становилось совсем невыносимо.
Молодые стражи отпрянули от лошадей.
— Слушай, они и впрямь выглядят отвратно, — молодой воин поверил сразу, это было видно по его глазам. — Пусть валят, мы никому не расскажем.
— Приказ есть приказ, — ответил старший, правда, уже без былой уверенности.
— Папочка, — взахлеб выдала Тиш. — Я скучаю по Мииттии!
По ее щекам потекли настоящие слезы. На миг она представила, что они семья и у них и правда была сестренка, которую забрала нещадная болезнь. Эвис не подвел:
— Сынок, Митти больше нет с нами, — его голос дрогнул.
— Так, я открываю ворота, — выдал молодой страж. Старый взглянул на него недоуменно, и тот ответил со злостью. — Ни слова! У меня только дочь родилась. Не хватало, чтоб ее заразили.
— Миттиии! — сквозь пелену слез Тиш увидела, как приоткрывают ворота. Не сильно, только чтобы пропустить их и тут же захлопнуть.
— Это дорога в один конец, надеюсь, ты понимаешь это, папаша, — сквозь зубы процедил старший, опасливо озираясь.
Эвис понимал. Тиш чувствовала это вместе с волной счастья, поднимающегося из живота.
Когда они покинули Святск, ворвавшись в звездную ночь, когда ветер захлестал по щекам и запахло свободой, Тиш еле сдержалась, чтоб не закричать.
***
Лиру постоянно трясло и подташнивало. Когда она просыпалась, то видела черную землю. От запаха пыли саднило горло, таким противным и горьким он был. Но стоило закрыть глаза и становилось хуже. Снувиус уносил ее в мир беспорядочных и тревожных снов, от которых кишки сворачивались узлом. Сначала она видела серую темницу, навевающую холод, потом разрушенное кострище и человеческие кости, раскиданные вокруг. Потом ей привиделся остров с мерзкими существами, походившими на жаб и крыс. Среди них возвышался алтарь, от которого исходило белое сияние, такое манящее и теплое, что Лира захотела дотронуться. Но ее понесло дальше, в таверну, где сидели высокая женщина с рыжими волосами и кот. Она переговаривалась с животным, злилась, спорила, запивая негодование кислым вином. Лира не разбирала слов. Наконец, женщина подняла взгляд и сердце замерло на целую вечность, пока рыжеволосая дама разглядывала ее. Кот обернулся и тут же Лиру выбросило в новый мир.
Она не сразу осознала, что пришла в себя. Вокруг был лес. Ее друзья спали рядом с ручьем, даже не потрудившись оставить часового. Лира сглотнула сухой комок. И все-таки у них получилось. Они вырвались из лап Святска. Остается только гадать, как скоро за ними отправят очередной отряд. Овечка и кот уже приняли свои обличья, а значит, они достаточно далеко забрались. Может, и Приморск близко? Лира за раз осушила флягу с водой и наполнила из ручья, а затем достала карту из сумки и под светом Луминора принялась изучать местность.
Первым проснулся кот. Он кивнул Лире, которая отвлеклась на шуршание, и приняв ответный кивок, подполз к ручью.
— Вы оказались правы, — признала Лира, не отрываясь от чтения. — Надо было сразу довериться вам. Вы молодцы.
— Это они молодцы, — вставил кот. — Такую драму на воротах разыграли, я аж сам поверил.
Они помолчали. Кот уселся рядом, уставившись в карту. Дребезжал ручей, светлеющее небо говорило о надвигающемся рассвете.
— Я видела странный сон, — заговорила Лира.
— Ничего нового. Все твои сны странные, — кот умыл лапкой морду. — Тиан, Ирлианд, Неяши.
Раньше она постоянно рассказывала ему обо всех сновидениях. Кот удивлялся и даже, бывало, сомневался — а сны ли это? А Лира не понимала, что тут странного. Но, повзрослев, узнала, что всем остальным снятся мечты или страхи. И только она видит сцены из прошлого.