Пламя Силаны (СИ)
Рейз устало потер лицо ладонью, посмотрел почти с мольбой:
— Силана, Храм…
— Это не важно, — твердо сказала она. — Рейз, я клялась не Храму, я клялась Майенн. Клялась быть верной себе и пламени в моих венах. Я столько раз нарушала клятву, но сейчас могу хоть что-то исправить. Мне не жаль этих денег, мне не жаль ни единого эйра. Пожалуйста, помогите мне.
Он выдохнул и вдруг притянул ее в объятья, прижал к себе и шепнул:
— Прости. Я просто по-настоящему за тебя боюсь.
Она нерешительно обняла его в ответ, наплевав на людей вокруг, на удивленные взгляды:
— Спасибо, что не злитесь.
Он отстранился, улыбнулся, хотя улыбка получилась вымученная, невеселая:
— Да ладно. Это всего лишь деньги. Не велика потеря, я заработаю еще.
***
По пути в лазарет, Силана забрала деньги у распорядителя. Тот бросил на нее короткий равнодушный взгляд, быстро отсчитал монеты и протянул книгу ставок на подпись. Силана аккуратно расписалась, стараясь выводить буквы ровно и компактно. Рейз размашисто написал свое имя рядом с ее, и Силана вдруг смутилась — просто вспомнила, что точно так же они подписывали брачный договор.
Лазарет располагался ближе к центральной части Арены, в самой старой части комплекса и был неожиданно большим. В длинной, сумрачной зале рядами стояли простые деревянные кровати.
— Когда-то на Арене намного чаще калечили и убивали, — пояснил Рейз, в ответ на невысказанный вопрос Силаны. — Сейчас правила намного мягче.
В воздухе пахло травами и лекарствами, и тем особым запахом боли и болезни, какой бывал только в больницах.
Тусклые чародейские светильники на стенах не столько разгоняли, сколько подчеркивали темноту.
Противник Рейза лежал на дальней кровати, а рядом с ним суетился доктор — действовал споро и бесстрастно, и с тем равнодушным цинизмом, по которому Силана всегда определяла военных врачей.
Гладиатор лежал зажмурившись, терпел боль и иногда стонал сквозь зубы.
Врач ненадолго отвлекся, оглядел Силану быстрым взглядом:
— Жрица? Не думал, что его хозяйка раскошелится на исцеление.
— Я не могу исцелять, — тихо отозвалась она.
Врач смерил ее опасливым взглядом:
— Ты алая что ли?
Силана почувствовала, как напрягся Рейз и успокаивающе сжала его руку.
— Мне нужно поговорить с этим человеком. Он в сознании?
Гладиатор медленно приоткрыл глаза, скривился:
— Да. Говорить… смогу. Что вам… нужно?
Он произносил слова очень старательно, делал длинные паузы и тяжело дышал, пытаясь справиться с болью. Наверное, эликсир от боли еще не подействовал, или же оказался слишком слабым.
Силана не знала, с чего начать, и потому спросила:
— Как вас зовут?
— Ленник, — ответил тот.
Врач фыркнул:
— Его что, на Арене не объявляли?
— Простите, я не запомнила имя.
Ленник не обиделся, просто кивнул через силу:
— Зачем вы… здесь?
— Я хотела поговорить про вашу травму.
Врач нахмурился, уголки его губ опустились, и он вмешался:
— О его травме ты можешь поговорить со мной.
— Вы знаете сами, что ничем не сможете помочь, — тихо и твердо ответила Силана. — Я видела его переломы. Обычное лечение бесполезно.
Гладиатор тяжело сглотнул, отвернул голову и сказал:
— Уходи.
— Выслушайте меня, пожалуйста, — как могла мягко попросила Силана. — Я пришла, потому что хочу помочь. Врач не вылечит ваши травмы, но жрица сможет их исцелить.
— Ты же сказала… — он не закончил, и она продолжила:
— Не я. Другая жрица, и к ней нужно обратиться как можно скорее. Пламени намного сложнее исцелять старые шрамы и зажившие раны.
Ленник хмыкнул невесело, дернул уголком губ:
— Надо же, жрицы теперь ходят и сами зазывают клиентов. Будто шлюхи.
Рейз двинулся к нему, но Силана удержала его за руку. Леннику было плохо и больно, и он едва ли мог отвечать за свои слова. Не стоило на него злиться.
— Не нужно, — попросила она. — Я знаю жрицу, которая лучше всего исцеляет именно травмы. Я могу позвать ее, если вы захотите.
Он помолчал и спросил:
— И во сколько мне это обойдется?
Силана назвала сумму и, немного поколебавшись, и Ленник снова скривился — от горечи или от сильной боли:
— Слишком дорого. Сейчас у меня нет столько.
Она знала, что так и будет — мало, кто мог заплатить столько сразу, а частями Храм принимал неохотно.
— Я оплачу ваше исцеление. Частично это моя…
«Вина» — она собиралась закончить так. «Частично это моя вина».
Но Рейз перебил ее, не давая договорить:
— В долг. Силана даст тебе эти деньги в долг. Будешь возвращать, как сможешь, по частям.
— Я не стану вас торопить с выплатой.
Рейз смотрел на нее хмуро, но Силана настояла, и когда Ленник ответил, когда выдавил «спасибо» — низко и хрипло, его голос дрогнул.
***
— Я все равно не понимаю, — сказал Рейз, когда они покинули лазарет и направились к главному залу, где осталась Джанна. — Ты же жрица, вы без денег никогда никого не исцеляете. Почему ты вдруг так переживаешь именно за Ленника?
Он все еще злился на Храм и, наверное, он был прав.
Рейз не верил в Майенн, не любил ее и не знал того, что знала любая жрица: Богиня создала все сущее, и жизнь, и смерть, все несправедливые, страшные, болезненные вещи.
Силана попыталась объяснить ему:
— Вы ненавидите болезнь, Рейз, потому что видите в ней только страдания. Не понимаете, что это такая же оборотная жизни, и что без нее, как и без смерти ничто не имеет значения.
— Это просто красивые слова.
— Думаете? Мы бережем детей, потому что знаем, что они могут пострадать, мы торопимся встретиться с близкими, потому что в любой момент можем их лишиться. Мы откладываем мелочные обиды, прощаем боль перед лицом неизбежной потери. Это необходимое условие, без которого мы не умели бы любить.
Она продолжила:
— Жрицы выбирают жизнь, созидающий, исцеляющий лик Майенн. Но даже если бы мы могли исцелить всех, мы не стали бы этого делать. Потому что это неизбежно сломало бы, уничтожило бы жизнь — страшную и невыносимо прекрасную, величайшее творение Майенн, в котором всему найдется место. Болезни и здравию, богатству и бедности, красоте и уродству.
— Тогда зачем вообще исцелять? Для чего вмешиваться, если вы так любите уродства и болезни?
Она улыбнулась и выдохнула:
— Потому что последнему чуду, неожиданному спасению, как бы дорого оно ни стоило, в мире тоже есть место.
Она не убедила его, и он скривился:
— По мне, так в твоем Храме одни лицемеры.
— Подумайте и о другом, — сказала она мягко. — Жриц слишком мало, мы не сможем исцелить всех. Высокие цены защищают нас. Иначе слишком многие приходили бы за помощью, и мы все равно не смогли бы помочь.
Рейз помолчал, застыл на месте:
— Еще и трусливые лицемеры. Но по крайней мере ты не такая. Ты готова помочь Леннику, хотя ничего ему не должна. Я только одного не понимаю, если ты веришь во все это: про жизнь и смерть, и то, что без смерти нельзя, почему так винишь себя? Почему так ненавидишь?
Она уже много раз думала об этом, когда приходили кошмары, и когда не оставалось даже уснуть.
— Потому что я сломалась, Рейз. Я не выдержала уродства, которое увидела и того, которое сотворила сама. Не это я хотела нести миру. Не боль, не гарь и не ужас.
Рейз взял ее за руку, сжал мягко и очень бережно и вдруг шепнул:
— Не только. Ты принесла не только это.
И от того, как он это говорил, становилось легче дышать сквозь запах дыма.
Глава 14
***
По пути в зал, Силана ускорила шаг. Она сама не могла объяснить ту странную, необоснованную тревогу, которая возникла совершенно внезапно, и подгоняла ее будто оскаленная гончая. Иногда Силана чувствовала себя так на войне, незадолго до атаки.
— В чем дело? — спросил ее Рейз. Он без труда подстраивался под ее быстрые шаги, хмурился, но не пытался остановить.