Несбыточные путешествия в небывалые страны света (Затерянные миры, т. XXV)
На предложение его мы согласились, за что удостоил он нас остаться при своем ужине. На другой день собралися все его войска. Король поставил их в ордере-баталии; ибо нарочно присланные с границы курьеры привезли известие, что начал уже показываться неприятель.
Войско состояло из миллиона конницы, в которой было восемьсот тысяч Гиппогрифов и двести тысяч Лаконоптеров, не считая пехоты и союзников. Лаконоптеры были большие птицы, покрытые вместо перьев травою; на них сидели Скородомаки и Ценхроболы. В числе союзников было тридцать тысяч Псиллотоксотов из созвездия Медведя и пятьдесят тысяч Анемодромов. Первые сидели на необычайной величины блохах, которые ростом были больше двенадцати слонов; а последние носилися на крылах ветров. Анемодромы употребляли также в пользу и свои епанчи, которые были им вместо парусов; в сражениях служили они вместо легкой пехоты. Ожидали еще на помощь семьдесят тысяч Гиппогоранов; однако ж к сражению они не поспели.
Теперь за нужное остается дать подробное описание всему Эндимионова войска вооружению. Шлемы их сделаны были из раковин, панцири из бобовой шелухи, а шпаги и щиты несколько похожи на Европейские.
Эндимион с Гиппогрифами своими стал на правом крыле. Мы с отборными людьми из его войска составляли его гвардию. На левом крыле стояли Лаконоптеры, а средину составляли союзники. Пехота состояла из шестисот милионов, и была поставлена во всем совершенстве самым настоящим боевым порядком.
Пауки в сей земле величиною с самого большого из Цикладских островов. Король повелел им протянуть от Луны до Дневной звезды крепкую паутину, которая поспела у них в одну минуту. На сей паутине поставил он свою пехоту, которою предводительствовал сын его Никтерион с двумя приданными ему в помощь военачальниками.
Теперь начнем описывать армию Солнца. Левым крылом предводительствовал сам Фаэтон; состояло оно из одних Гиппомирмехов, которые суть подобные нам люди, ездящие на муравьях, у коих одно крыло величиною более двух десятин, а роги их служат им вместо оружия. Число их простиралося до пятидесяти тысяч. На правом крыле стояли Аэроконопы, которые ездили на самых больших мухах и составляли при войске стрелков и егерей. Позади их поставлены были Аэрокордаки, которые стреляли из перьев репою, но в случае сражения оказывали великие услуги. К сим примыкали десять тысяч Канломицетов, которые имели на себе чрезвычайно тяжелое вооружение. Щиты их сделаны были из больших грибов, а копья из спаржи. За сими следовали Цинопаланы, присланные из звезды Каникулы. Ожидали также войска и из Млечного пути; но тамошние жители прислали одних только Нефелокентавров, которые лучше бы не приходили, потому что вырвали из рук наших победу.
Наконец дошло дело до сражения. Распустили знамена, и ослы заржали во весь голос (надобно знать, что в сей земле вместо трубачей употребляются ослы). Обе армии сразилися с чрезвычайною жестокостью. Левое неприятельское крыло отступило несколько назад. Гиппогрифы наши преследовали неприятелей мужественно, и все, что им ни попадалось, терзали на части. Но правое их крыло имело лучшие успехи. Аэроконопы прогнали наших до самой пехоты, которая встретила их крепкою рукою и несколько поприостановила. Повсюду лилися целые реки крови, так что и облака от того все позарумянились и покраснели. Некоторая из них часть, оторвавшись, упала на землю. Не понапрасну говорил Гомер, что при смерти Сурпедиона шел кровавый дождь. Теперь вижу я и сам, что рассказы его ложью почесть не можно.
Наконец наши, уставши гнать и рубить неприятелей, возвратилися назад и поставили два трофея, один на облаках, а другой на паутине. Но вдруг пришло известие, что показалися Нефелокентавры.
В прежние времена во всех превыспренних землях торжествовали победоносные праздники в самое то время, когда приходили к ним из войск их хотя малые только остатки. Нефелокентавры были крылатые чудовища, состоящие из половины человека и половины лошади. Пришли они на сражение чрез Эклиптику, и число их было почти неиссчетно. Услыша о поражении Солнцевых войск, велели дать знать Фаэтону, что хотят сами собою начать сражение и построилися в боевой порядок. Бросилися с устремлением на нашу армию, поворотили нас назад и гнали Эндимиона до самой Луны. С великим трудом мог он спасти некоторую часть своих Гиппогрифов. Прогнавши нас, разрушили они все наши трофеи и пробежали все пространство между Луною и Дневною звездою. В сем сражении я и двое моих товарищей попалися в полон.
Фаэтон приказал поставить на том месте новые свои трофеи, а нас отправить за караулом в Солнце. Осаждать Луну не рассудил он за благо, но только провел вокруг ее из густых облаков толстую циркумвалационную линию, так что в Луне произошло самое темное затмение, потому что не получала она от Солнца ни малейшего света. Эндимион, не стерпя наконец такой беды, дал Фаэтону аманатов, и по примеру Европейцев заключен был между ими трактат, коего главнейшие пункты по взаимному с обеих сторон условию состояли в следующем:
Циркумвалационную линию истребить.
Пленных с обеих сторон разменять за денежный выкуп.
Эндимиону не посылать ни в какое созвездие своих селений.
Эндимион и потомки его должны платить Фаэтону и потомкам его ежегодно по десяти тысяч бочек росы, и по стольку же присылать аманатов.
Дневная звезда населена будет обеими державами вообще; в чем также могут иметь участие обеих сторон союзники.
Сии мирные договоры вырезаны на алмазе и поставлены на столбах при границах обеих сражавшихся держав. Со стороны Солнца подписалися к трактату: Пиронид, Теритес и Флогий; а со стороны Луны: Никтор, Мений и Полиламп.
Таким образом заключен мир, Циркумвалационная линия срыта, и мы, получа свободу, возвратилися опять к Эндимиону.
Теперь самый удобный случай описать как землю, так и нравы жителей в Лунном царстве Эндимиона.
Когда в сей земле человек состареется, то не умирает; но исчезает наподобие дыма. Все тамошние жители довольствуются одною пищею, которая состоит из жареных на угольях лягушек. Они их не едят, но только глотают восходящий от них дым и пар. Вместо обыкновенного питья пьют воздух, который выдавливают в стакан наподобие сока. В сей земле безволосые почитаются отменными красавцами; напротив же того, в Кометной земле лучшею красотою почитается долговолосие. Виноград у них подобен граду; и когда у нас идет град, то надобно знать, что в то время трясут в сей земле виноградные деревья. Богатые люди носят стеклянные платья, а бедные медные, потому что в сей земле как стекло, так и медь можно прясть, как лен или хлопчатую бумагу. Лунные жители употребляют свои глаза так точно, как мы употребляем очки; они могут их вставливать и вынимать, когда им угодно. Если кто потеряет свой глаз, то занимав другой у своего соседа. У кого много глаз, тот почитается у них богатым. Глаза у них столько же дороги и важны, сколько у нас деньги.
В Королевском дворце видел я многие весьма чудные и совсем невероятные вещи. Видел там один колодезь, который не очень глубок; но когда кто в него спустится, то услышит все, что на нашей земле ни говорят. Также есть там одно зеркало, в котором видно все, что у нас ни происходит. Теперь могу моих читателей уверить по самой чистой и добросовестной сочинительской справедливости, что посредством сего зеркала мог рассмотреть подробно все дела и поступки нашего человеческого рода; видел в нем ясно все тонкости кабинетов, все узлы и завязки судебных мест, все домашние и хозяйственные неустройства, все происходящие в женских спальных комнатах проказы; одним словом, все побудительные причины трусости, страха, ласкательства, почтения, любви, ненависти, славолюбия, любочестия, корыстолюбия и всех человеческих пороков и добродетелей. Мог бы о том написать большие и огромные томы; но читатель мой не должен от меня того опасаться.
Простяся с Королем и со всем его двором, получили мы в подарок по два хрустальных и по пяти медных платьев, и, направивши паруса, поехали по неизмеримому пространству воздуха. Дорогою провожал нас целый полк Гиппогрифов, расстоянием от столицы более пятисот миль. Проехавши великое множество разных земель, пристали наконец к Дневной звезде, которая начала уже быть обитаемою, и старалися там запастися свежею водою. После того въехали в Эклиптику, и, оставя Солнце влеве, пристали к одному острову, который был с наружного вида очень красив и обещал нам много доброго.