Князь

Да растерялась я, не знаю с чего начать.
– Так с самого начала и начните, а я вас поддержу. Не просто же вы в болота наши аж из столицы добрались. Вот с причины интереса к этим местам и начните.
– А можно я, – Настя достала диктофон, – включу запись разговора. Вам не помешает?
– Ну, коль на память девичью не надеешься, то пользуйся своим аппаратом.
Щёлкнув кнопкой записи, Настя начала:
– В редакцию нашей газеты пришёл запрос из Канады помочь в поисках родственника, пропавшего в июне одна тысяча девятьсот сорок первого года в Белоруссии. Последнее упоминание о профессоре Василькове Аркадии Львовиче – это отметка регистрации командировочного листа в городе Кобрин и выдача проездного талона на поезд до Могилёва. Недалеко от Гирска пассажирский поезд попал под авианалёт немцев и далее судьба Аркадия Львовича неизвестна.
– А вам что за интерес в его поиске?
– В нашей газете есть рубрика «Линия судьбы», в которой мы помогаем отыскать родственников, разделённых… определёнными историческими моментами нашей страны. При запросе на Василькова в архивы Белоруссии нашлось упоминание об этом человеке в городе Гирск. В показаниях группы мужчин, жителей деревни Заболотье, встречается его имя, как одного из спасшихся пассажиров разбомблённого пассажирского поезда. Выйдя из зоны оккупации в расположение наших частей, они были опрошены сотрудником НКВД, который написал рапорт по их показаниям. Все они были приписаны в пехоту, где и сгинули в одном из окружений. Вы единственный оставшийся в живых очевидец тех событий, так как о других жителях Заболотья ничего не известно. Есть мнение, что оставшийся народ, женщин и детей, угнали в Германию, и там их следы потерялись. Может, не захотели возвращаться или ещё какие причины, об этом не известно.
Обтирая руки тряпкой, подошел Данила и, зачерпнув из ведра воды, напился:
– Справился я, баба Лиза. Чего ещё не в порядке, давай, налажу, а то не скоро приеду теперь.
– Да справно всё – Даня, сядь, отдохни да послушай меня. Не рассказывала я об этом, да видно, время пришло, домыслы людские о земляках моих развеять. О войне мы от председателя колхоза узнали, чуть коня не загнал, так спешил из райцентра. А потом и бомбёжки услышали, в стороне дороги железной. С того всё и началось…
Глава 2
Вагон дернулся и медленно тронулся, набирая ход. Человек, лежащий на спине, приподнялся и выглянул в окно:
– Тёма, спишь?
Сверху склонилась стриженая голова:
– Не, дядька Иван, арифметику грызу.
– Вроде тронулись. А может опять на запасные пути затолкают?
– Не похоже, больно шустро скорость набираем.
– И товерно.
В тамбуре послышалась возня, и в купе зашёл новый пассажир:
– Здравствуйте, товарищи.
Стройный парень в военной форме, с кубарями младшего лейтенанта, цепко окинул взглядом купе. Чуть дольше задержав взгляд на раскосом лице выглядывающего с верхней полки Тёмы, прошёл к свободному месту. Иван поднялся с места и протянул руку:
– Куценко Иван Трофимович и мой сын - Артемий.
– Княжин Константин Владимирович, – ответив на крепкое рукопожатие Ивана, он вопросительно взглянул на парня. – Сын?
– Приёмный. Я лесничим работаю на Алтае, занимаюсь заготовкой пушнины для государства и охраняю народное достояние от браконьеров. Попутно помогаю пограничникам незаконное проникновение на земли наши пресекать. А Теми-олл осиротел в детстве. Родителей «шатун» сгубил, а он, малой, в тайгу убег. Почитай неделю по лесу бродил, пока ко мне на заимку не прибился. Не бросать же мальца, да и мне помощник нужен.
То, что встретил он его в возрасте четырнадцати лет, когда тот пришёл к нему просить помощи для своего опекуна, умирающего китайца – отшельника, бежавшего в наши земли от геноцида японцев, Иван благоразумно промолчал.
В остальном история Теми-олл Монгуша была чистой правдой.
– А тут какими судьбами оказались?
– Так Тёмка в Минске на доктора учится второй год. Врач в тайге – великая редкость, а хирургу там работы найдётся.
Каких сил и средств Ивану стоило выправить аттестат об окончании семилетки и рабфака в Бийске, Иван вспоминать не хотел».
– А сейчас куда направляетесь?
– Хотел Тёмке земли родные показать. Я ведь родом из станицы Светлая, что в Чаусском уезде, с шестнадцатого года на могилах предков не был. Да видно, не судьба, нужно Артемия по месту регистрации в военкомат доставить и самому к месту приписки возвращаться.
– Так ты из казаков?
– Из них – порубежников.
– Воевал?
– А как же! Германца ещё в первую мировую бил.
– И после революции воевал?
– Не, в конце шестнадцатого года ранение получил, к строю негодным стал. Подрядился от Географического общества экспедиции научные охранять, да так, после последней, и остался на Алтае. Уж больно там места красивые, суровые, да не обжитые. Да и к делу пристроился для государства полезному.
– Что же это за польза такая?
– А как же, пушнина как золото стране нужна, на неё государство у буржуев и станки, и материалы закупает. Я и сам зверя бью, и пресекаю незаконную добычу достояния народного.
После этих слов взгляд попутчика подобрел, порывшись в мешке, он выудил бутылку водки:
– Ну, тогда за знакомство не помешает и по сто грамм пропустить. Да и чтобы на границе провокацию пресекли, мать их за ногу, этих немцев.
Мужчины вздохнули, думая каждый о своём, и молча выпили, стараясь не касаться темы конфликта на границе. На столике появилось сало, лук и краюха хлеба. Под стук колёс потёк неспешный разговор на посторонние темы. Тёма, свесившись с полки, внимательно слушал мужчин, с интересом разглядывая незнакомые знаки отличия попутчика. Наконец он не выдержал и, дождавшись паузы в разговоре, спросил:
– А у вас это сапёрные войска?
Константин с улыбкой взглянул на парня:
– В вашем возрасте положено знать знаки отличия рабоче-крестьянской армии. У сапёров перекрестие кирки и лопаты, а два топора – это инженерные войска.
–Извините, просто не встречал такие знаки.
– Ещё встретите, мы служим всегда на передовой, создавая фортификации и инженерные укрепления.
Иван с улыбкой посмотрел на «инженера», видел он таких… на охране золотых приисков и в сопровождении вывоза пушнины. Их холодный, изучающий взгляд не перепутаешь ни с чем. Поезд тормознул на каком-то полустанке, вдоль вагона забегали люди с узлами и чемоданами. Бойкие старушки торговали выпечкой и другими, необходимыми в дороге товарами, проводники мужественно сдерживали натиск пассажиров, пытающихся попасть в поезд. Иван кивнул Константину в сторону перрона:
– Не желаете воздухом подышать?
– Я в Кобрине надышался, пока на поезд попал. Возьми и на меня каких продуктов, я деньги отдам.
– Хорошо.
Иван вышел на платформу и с удовольствием затянулся папиросой. Сразу