Хроники кладоискателей (СИ)
Перевернув ком земли, разламывал его руками и на ощупь попытаться найти хоть что-нибудь похожее на монеты или украшения. Руки предательски дрожали от волнения, и комья земли постоянно выпадали и терялись в высокой сухой траве. Приходилось на ощупь их отыскивать и снова пытаться раздавить непослушными пальцами. В эти моменты возбуждённое воображение, абсолютно не обращая никакого внимания на прагматичный рассудок, рисовало жуткие кривые руки, покрытые чёрными волосами и тянущиеся из-под земли, чтобы схватить меня и утащить к себе в преисподнюю. Разламывая очередной ком я, вдруг, наткнулся на нечто плоское, круглое и твёрдое, размером с пятикопеечную советскую монету. Оттерев предмет от грязи, попытался рассмотреть находку, однако полное отсутствие освещения не позволяло определить принадлежность предмета вообще к чему-либо. Я положил его в карман и уже с двойным усердием продолжил перебирать куски дёрна. Ещё один предмет! На этот раз продолговатый, остроконечный, около полутора сантиметров в длину и не более пяти миллиметров в толщину. Тут же попался ещё один! Также, продолговатый, но уже чуть большего размера. Страх окончательно отступил, уступая место дикому азарту! А зря...
Я поднялся с земли, чтобы в очередной раз вонзить лопату и отчётливо почувствовал на своей спине чей-то тяжёлый взгляд. Точно описать и передать словами это чувство не возможно. Могу лишь сказать, что в какую-то долю секунды я физически ощутил на себе его прикосновение. Враз похолодев от макушки до пят, резко развернулся на сто восемьдесят градусов и увидел то, что мне так эмоционально намедни описывал Прохор Матвеевич. Буквально в трёх метрах за мной из травы поднимались два чёрных силуэта бесовских фигур, по пояс находящиеся в земле и протягивающие ко мне свои чёрные руки. Я успел заметить, как блестели глаза одного из них, отражая холодный свет звёзд.
В следующее мгновение, я рванул вперёд, в панике не соображая, что творю, и куда лучше стоит бежать. Упёршись в отвесный край оврага, оказался в западне. Бросив лопату и хватаясь руками за сухую траву, стал карабкаться наверх, в каждое следующее мгновение, ожидая прикосновения холодных, влажных бесовских рук на собственных лодыжках.
Не знаю как удалось преодолеть столь крутой подъём так быстро, но мне показалось, что я просто выпрыгнул из того оврага, после чего бежал не оглядываясь до самого двора, спотыкаясь о длинные полы старой шинели, падая и снова поднимаясь. Пронзительно завыла соседская собака. Тяжело дыша и кашляя, обернулся назад. Бесов не было. Страха тоже не было. Его место заполнила какая-то всеобъемлющая пустота, прострация, полное отрицание действительности. Мой рассудок отказывался верить в произошедшее, но и разумное объяснение всему искать не желал. Хотелось просто исчезнуть и не быть. Вообще.
Небо на востоке начинало светлеть, наступало утро. В деревне один за другим голосили петухи. Вымыв руки в уличном умывальнике, я поплёлся в кухню, а через полчаса окончательно отдышавшись и успокоившись, уснул тревожным сном. Мне снились комья чёрной, вязкой грязи, которые я вынимал изо всех своих карманов, а та, почему-то, упорно не заканчивалась и всё больше пачкала руки. Вовка, зачем-то, эту самую грязь тут же подбирал и, опасливо оглядываясь по сторонам, прятал себе за пазуху, приговаривая: 'Ничего, Серый, отмоемся как-нибудь'.
Глава 21. Ссора
Утро началось с чудных ароматов. Вовка, не дожидаясь, когда все проснутся, по-хозяйски принялся готовить завтрак из привезённых нами запасов. Кстати сказать, кулинар из него получался отменный. Через двадцать минут все обитатели 'дома на окраине' с удовольствием уминали Вовкину стряпню, а я даже на несколько минут забыл о своём ночном приключении. День обещал быть сухим и тёплым. Из соседнего леса снова доносились восторженные детские крики и треск ломаемых на дрова веток - праздники продолжались...
Оля всё утро щебетала и шутила, явно пребывая в отличном настроении. Вовчик с удовольствием поддерживал её остротами и шутками. Я же никак не мог отойти от жутких впечатлений, а друг, заметив это, дождался, когда хозяйка дома удалится на кухню для мытья посуды и спросил:
- Старик, что-то не так? Ты какой-то хмурый с самого утра.
Я смотрел на него, не зная что ответить. Рассказать? Или отмахнуться и забыть о том, что видел? Через чур невероятной была история, чтобы вот так просто взять и сказать: 'Видел ночью чертей, которые хотели меня в ад утащить...'. Единственное, во что сейчас хотелось верить, так это в то, что мне всё приснилось, и что не было никаких ночных прогулок и бесов волосатых... Уверен, что со временем я бы так и стал думать, ведь нам-то на всё нужны разумные и рациональные ответы. А какой рационализм был в том, что со мной произошло ночью? Да никакого! Потому-то и списал бы всё через день-другой на сон после пьянки. Однако было одно 'но'! И это 'но' страшно угнетало и гнало от проклятого места. Проснувшись утром, я первым делом сунул руку в карман и изъял оттуда гильзу от патрона, пулю и большую бронзовую пуговицу. Все предметы были испачканы землёй. Значит, не приснилось! Но как сейчас объяснить это сидящему рядом и улыбающемуся до ушей другу?
- Я тебе потом всё объясню.
Вовка заметно погрустнел и сделался серьёзным.
- Колись, давай! Никто не слышит. Что-то серьёзное?
- Даже не знаю. Но точно уверен, что валить отсюда надо. И чем быстрее, тем лучше.
- Да говори уже, не томи!
- Старик, если я скажу, ты всё равно не поверишь. Просто послушайся меня и собирай манатки.
- Ну, теперь я точно с тебя не слезу! И пока не расскажешь всё как есть, за руль не сяду. Выкладывай!
Я тяжело вздохнул и оглянулся через плечо туда, где в лучах солнечного света зиял провал оврага.
- Я ночью ходил копать, - начал я и запнулся, не зная как правильнее описать то, что произошло.
- Ого! Ну и? - нетерпеливо развёл руками Вовка.
- Нет там ничего. Гильзы и пули всякие. Они-то и звенели. Видать, в войну кто-то из оврага этого отстреливался, как из окопа.
- Ты чего-то недоговариваешь, друг. Это тебя, типа, гильзы так расстроили? Ты бледный сидишь как стена. Что ещё нашёл? Колись, давай!
- Да ничего больше не нашёл, правда... Просто... - и вдруг вспомнив наш диалог с дедом Прохором, продолжил: - Ты в Бога веришь?