Перерождение (СИ)

Бегло оглядываюсь в поисках укрытия и невольно прислушиваюсь.
— …анмэй, прогуливаешь службу? А как же твои водобрюхие подчинённые? Не расплескаются без твоего присмотра?
Резкий, зычный голос. Это Заншиан — грубый, жестокий демон, одно дыхание которого обжигает пламенем.
— Лучше о своих огнеголовых побеспокойся, как бы чего не взорвали. А мои водовластцы своё дело знают, так что отпросился на денёк. После такой сладкой ночи не хочется думать о делах, — ручьём журчит насмешливый голос второго демона.
Юанмэй. Помню его объятия, его глубокие поцелуи, помню, как он облизывал меня, как вставлял мне в рот и в задницу и шептал своим завораживающим голосом, улыбался. И сейчас наверняка улыбается, скотина!
— Хех! Да, ночка была что надо! Ангелочек — огонь. Надеюсь, Джилонг сегодня опять поделится.
— О да, Мэир — просто чудо. Особенно когда перестаёт стесняться и сдерживать себя.
Мэир — это я. Так они исковеркали моё имя. И всё это они говорят про меня. Я — «огонь». Я — «чудо», которым становлюсь, когда прекращаю сдерживаться. Когда превращаюсь в похотливое, мерзкое животное!
— Эй! А не к нему ли ты намылился, браток?
— Мысль интересная, но, вообще-то, я шёл в оранжерею…
Оранжерея. Они идут сюда!
Несусь по узким проходам в поисках укрытия. Хоть какого-нибудь. Перед глазами мелькают цветы, лианы, кустарники, названия которых я не то что не помню — не знаю даже. Но за ними не спрятаться.
Вот деревья. Наконец-то!
Едва успеваю прыгнуть за широкий шершавый ствол, как демоны входят в оранжерею.
— И на кой ангел сдались тебе эти цветочки? — презрительно фыркает Заншиан.
— Ты ничего не понимаешь в красоте, — бросает в ответ Юанмэй. — Да и в значимости растений для нашего мира тоже не смыслишь ничего.
— Ты у нас зато смыслишь. Раз так, что ж в ботаники не пошёл? Занимался бы сейчас селекцией, выращивал полезные культуры на мёртвых землях Янделинг и Ченджигу.
— Юность… — хмыкает Юанмэй. — В юности я хотел силы и власти, поэтому выбрал стать водовластцем. Да и понимать воду мне удавалось лучше всего.
— Лучше всего тебе удавалось раздвигать всем ноги и нагибать, — хохочет Заншиан. — А если ты хотел настоящей силы, то нужно было идти в покорители огня.
— Ну начинается…
Демоны говорят, перебрасываются словами, а я пытаюсь осмыслить увиденное и услышанное.
Никогда не подозревал, даже представить не мог, что демоны выращивают растения, окультуривают какие-то мёртвые земли. Нет, мне это и в голову не могло прийти.
Я родился и вырос в благословенной земле и ни в чём не нуждался: ни в пище, ни в воде, ни в тепле. Верхний мир идеален. У нас обширные поля с плодородной почвой, в которую достаточно просто кинуть семя, и оно непременно прорастёт. Густые леса богаты ягодами, грибами, орехами и целебными травами. Реки и моря кишат рыбой. Солнце щедро на тепло, ветра ласковы, а дожди жизнетворны. И только один остров осенён печатью смерти — остров Скорби. На нём невозможно жить. Туда уходят умирать.
Ангелы вечны. Мы быстро взрослеем, но, когда достигаем совершеннолетия, рост замедляется, а потом и вовсе останавливается. Всё дело в нашей силе, в том свете, что течёт по жилам вместе с кровью. Чем больше праведных дел, чем дольше длится служение Господу, тем больше накапливается света и тем дольше мы живём. Ангелы не умирают от старости, но продолжают рождаться. Хотя это случается редко, ведь сотворение новой жизни — великое таинство, которое требует не просто разрешения Бога, а его силы и повеления. Рождение маленького ангела — настоящее событие, радостное и светлое. Но если бы не обряд передачи силы, когда древний ангел передаёт свой свет ещё не рождённому младенцу, то в Верхнем мире давно перестало бы хватать места на всех. Поэтому Бог, создавая мир, и сотворил остров Скорби — чтобы ангелы уходили туда умирать.
Таким Всемогущий Отец создал наш мир. Это был единственный мир, и ангелы жили в согласии и любви, пока не появился гордец, бунтарь, отступник, совратитель — Дьявол. Тогда началась война, и многие пали её жертвами. И тогда же Бог сотворил ещё два мира: Средний в форме шара — туда отправились отчаявшиеся души, и Нижний — страшное место, куда были сосланы после войны все демоны. Я всегда представлял это место огненным морем, в котором живут невообразимые твари, мечтающие только о том, чтобы захватить Верхний мир и уничтожить его.
Но, кажется, ошибался. Среди демонов есть те, кто выращивает растения. Неужели и у них есть пахотные поля? Есть демоны-фермеры, что ухаживают за культурами? Есть демоны-ремесленники, а не только воины?
Нам всегда говорили, что демоны только воюют, что они живут и дышат мыслями о войне, о мести, о захвате. И мне никогда не приходило в голову, что… Что это невозможно. Невозможно только воевать. Армию нужно кормить, одевать. А значит, нужны те, кто будут это делать. И их — фермеров-мастеровых — гораздо больше, чем военных.
Почему я никогда не задумывался над такими простыми вещами? Почему никто не задумывался над ними?
И вообще, когда в последний раз были настоящие битвы? Не рейды на границе, а действительно битвы.
Сотни, тысячи лет назад.
Значит ли это, что, пока мы воевали с ними, они — выращивали цветы на своих мёртвых землях?..
Я смотрю на зелёный лист — большой, мясистый, с крупными прожилками — и пытаюсь осмыслить, пытаюсь найти ответ на свой же собственный вопрос.
— Я же велел не беспокоить меня! — внезапно рявкает Заншиан, и я вздрагиваю, отвлекаюсь от мыслей.
— Срочное сообщение, господин начальник покорителей огня, — елейно произносит новый незнакомый голос. — Предупреждал, говорил, объяснял — требуют.
— Да чтоб вы сдохли!
Из-за зарослей видно плохо, но всё же могу различить могучую фигуру Заншиана, рядом — изящного Юанмэя и напротив — приземистого незнакомца. Заншиан берёт что-то из его рук, затем следует неяркая вспышка, рождающая крохотный огонёк, и новый голос врывается в тишину оранжереи:
— Наконец-то! Заншиан, срочно вылетай к нам в Лаошан. Весельчак вот-вот проснётся! А если он бомбанёт, полматерика к Богу в задницу.
— Весельчак? — скрипит зубами Заншиан. — А куда смотрели огневидцы? Совсем ослепли, что ли?
— Они-то и предупредили об извержении. Это же Весельчак, он всегда просыпается неожиданно. В прошлый раз только с твоей помощью удалось его усыпить. Занши, вылетай!
— Вылетаю. Эвакуацию рабочих начали?
— Полным ходом. И из Центра твоих ребят уже дёрнули. Но без тебя никак!
— Да буду я, буду. Не скули. Отбой.
Огонёк гаснет.
— Отдохнул, называется, Божье дерьмо…
— Помощь нужна? — голос Юанмэя звучит озабоченно.
— Это Лаошан — середина материка, там ни капли воды. Сами справимся, не впервой.
— Тогда удачи.
— Угу.
Заншиан машет рукой и идёт к выходу, быстро, но без паники. Идёт усмирять то, что может уничтожить полматерика. Что? Вулкан? Но разве бывают такие вулканы?!
А какие они бывают? Что я вообще знаю о вулканах, о землетрясениях, о цунами, об ураганах? Ровным счётом ничего. У нас их просто нет.
А здесь? Возможно ли, что на том гобелене была изображена правда? Хотя бы частично. И весь Нижний мир — это враждебная, неукротимая стихия, которая разрушает всё, и жить можно только на одном маленьком острове. Возможно ли это?
Не знаю. Я совершенно ничего не знаю о Нижнем мире. А если разобраться, то и о Среднем не больше. Но думать сейчас об этом и задаваться вопросами некогда: Юанмэй, что-то тихо напевая, движется в мою сторону. Если он дойдёт, то непременно увидит меня. Ствол дерева не спасёт.
В панике начинаю оглядываться и прямо напротив замечаю дверь. До неё всего лишь ряд кустарников и дорожка длиною в двадцать шагов, не больше.
На размышления не остаётся времени. Выскакиваю из укрытия, перепрыгиваю узкий проход, аккуратно протискиваюсь между колючих ветвей и, согнувшись в три погибели, крадусь по дорожке.
Не веря сам себе, что смог добежать, трясущимися руками тяну створку двери, она поддаётся, и я выскальзываю из оранжереи.