Ретенция (СИ)

– Спасибо тебе за поддержку, – произносит Кристини и прижимается ко мне, когда двери лифта захлопываются.
Переключившись в мыслях на технологию, я не думаю о том, что мне только что сказала Кристини. Но сперва придётся посетить кабинет Поша.
Я подхожу к его кабинету, он находится между моим и помещением для общих собраний и трапез. Тихонько стучусь. Ответа нет. Я стучусь ещё раз и дёргаю за ручку. Дверь открывается, и я слышу громкий смех Поша. Он сидит в кресле, отвёрнутом в сторону окна, и потому не видит меня. Странно, что он не услышал стук.
– Да у них мозгов не хватит! Представляю, как они всё это перетащат! – он вновь заливается смехом, разговаривая с кем-то с помощью коммуникатора. – Кхе-кхе, – он прокашливается, будто бы отделяя смех от серьёзного официального тона. – Ну конечно, Бойм, мы всё равно будем первыми.
Я узнаю знакомую фамилию. Ничуть не сомневаюсь, что Пош разговаривает с членом правления Корпорации Томасом Боймом. Но не слишком ли велика честь для Поша – в столь свободной форме общаться с настолько значимым человеком? Потом я вспоминаю, какое поведение Пош позволяет себе с Альбертине Инваритте, и рассогласование в моём мозге исчезает.
– Технология вот-вот заработает. Ею занимается сам Трэй. Я ему специально поручил, – в этот момент Пош разворачивается, и наши глаза встречаются. Он словно почувствовал, что я его подслушиваю. – Я вас перенаберу. Неотложные дела как раз по технологии.
Я лишь мельком успеваю удивиться тому, что Пош спокойно назвал Бойму моё имя. Неужели им что-то известно про меня или они считают меня каким-то особенным сотрудником? Я всего лишь усовершенствовал уже существующую технологию.
– Трэй, рад тебя видеть. Присаживайся. Как твои успехи с отработкой новых алгоритмов? Удалось ли разобраться с протоколами из файла?
– Да. Более чем. Сейчас вот хочу задействовать Тода, чтобы на нём ещё протестировать.
– Это замечательно. Обязательно! Бери его прямо с сегодняшнего дня и тестируй сколько потребуется. Чем скорее управимся, тем скорее наш отдел наградят за успехи.
– Ага…
– Послушай, Трэй, я вот ещё о чём хотел тебя попросить. Ты, наверное, слышал, что сейчас полиция расследует один инцидент. Они пока не добрались до нашего отдела, но вполне могут… Я знаю про ваши отношения с мисс Кристини Инваритте. Сам был молодой, я всё понимаю, но давай пока обойдёмся без свиданий в пределах Центра. Нам и так сейчас хлопот хватает. Ладно?
– Как скажете. Альбертине… Ээ, миссис Инваритте сказала Кристини то же самое.
– Да. Это правильно. Я думаю, это временно. Месяцок можно и потерпеть, – он расплывается в улыбке.
Мне несколько тошно от того, что он сюсюкается со мной как с сыночком, но, наверное, это лучше, чем жёсткий контроль и запреты, которыми славны начальники других отделов.
Я выхожу из кабинета Поша и направляюсь в лабораторию, чтобы забрать Тода.
– Всем доброго дня, коллеги, – официально здороваюсь я. Сейчас нет времени беспокоиться о том, кто и что подумает. Нужно действовать. – Тод, мне нужна твоя помощь в лаборатории. Мистер Пош дал разрешение привлечь тебя в качестве помощника до конца разработки технологии.
– Как скажете, мистер Коулман, – бросает Тод, выталкивая воздух из грудной клетки со звуком, похожим на фырканье. Я едва сдерживаюсь, чтобы не засмеяться. Остальные переглядываются. Агафия смотрит на меня, но я намеренно отворачиваюсь.
– Молодец, хорошо сыграл, – говорю ему я, когда дверь в моём кабинете закрывается.
– Я старался. Это твоя идея меня вытащить или Поша?
– Моя, но Пош и правда поддержал ее, сказал, что могу привлекать тебя к работе сколько захочу.
– Ясно. Есть успехи в разработке технологии?
– Ага. Садись под электроды и надевай очки.
Я перевожу очки в режим данных об активности мозга, пока Тод елозит в кресле. Ему явно некомфортно на месте подопытного. Комфортно ли тем животным чувствовать себя испытуемыми? Нам всем полезно через это пройти, чтобы поменять свое отношение к экспериментам.
– Это не компьютерная модель? – ошеломлённый увиденным, произносит Тод.
– Нет. Это активность моего мозга.
– Я такого ещё никогда не видел, – напряженно произносит он.
– И я тоже. Давай теперь на тебе попробуем.
Через полчаса работы с нейрообратной связью я снимаю паутинку из сорока электродов и очки с Тода, предварительно выведя записи на экран компьютера.
– То же самое. Активность каждого нейрона как на ладони, – произношу я, глядя на изумлённое лицо Тода.
– Мне казалось, что такое невозможно в принципе.
– Я тоже так думал. И знаешь, что меня удивляет? Зачем им знать работу стольких структур мозга? – рассуждаю я вслух. – Они же ещё хотят видеть височную кору.
– А там хранится информация о некоторых элементах памяти, – подхватывает Тод.
И тут я, кажется, начинаю понимать одну из главных целей, которые преследует новая разработка.
– Они хотят читать мысли и извлекать информацию из памяти, – едва в состоянии произнести я. – Но зачем им извлекать информацию из памяти? И главное – как устаревшие электроды это делают?
– Вот это и надо выяснить, – стараясь скрыть волнение, произносит Тод.
– Я сделаю это!
– Теперь хоть ясно, что они ещё хотят с памятью работать. Стирать, что ли, будут… или использовать в допросах? Чёрт, вот ублюдки, – он трёт подбородок, двигая нижней челюстью влево-вправо. – Трэй, а сможешь передать алгоритм Элису?
– Ага, но нужно ещё время, чтобы разобраться до конца. Неделя где-то, может, чуть меньше.
– Хорошо. Я могу тебе реально чем-то помочь?
– Да. Ты должен стать моим подопытным.
Тод кивает. И в течение нескольких часов я заставляю его пройти с десяток тренажёров, настраивая алгоритмы. К вечеру от Никсы приходит сообщение, что с ней и с мамой всё в порядке. Никса спрашивает, когда я приеду, но я не знаю, что ей сказать. Я пишу, что постараюсь скоро их навестить.
  
Глава 15
 
Сегодня третье августа. День города Мингалоса. Одновременно празднуется и День урожая Аридафии. Когда-то генетикам удалось передвинуть сбор урожая на несколько месяцев раньше, и в эту честь решили сделать праздник. В разных регионах Аридафии этот праздник отмечается в разные дни, с разницей от нескольких дней до недели. В Мингалосе два праздника справляют в один день. На самой большой площади собирают жителей города и всех желающих, у кого есть допуск в центр. Вокруг орёт музыка, выступают музыканты, воспевается процветание Аридафии и Корпорации.
Моё нутро хочет наизнанку вывернуться от таких мероприятий. Больше всего меня утомляют речи членов правительственного совета, рассказывающих о печальной истории страны и о том, как Корпорация спасла от голода миллионы людей. Я ходил на праздник дважды, на первых курсах колледжа, но потом перестал. Сегодня у меня нет выбора. Мне нужно надеть парадный костюм и идти.
Я натягиваю шёлковую рубашку цвета слоновой кости. С тех пор как мышцы на моих ногах увеличились в объёме, втиснуться в брюки стало сложнее, но я справляюсь с этой задачей. Когда я смотрю на себя в зеркале в ванной, мне кажется, будто плечи стали немного шире. Возможно, тренировки дали свой результат. Я зачёсываю только вчера аккуратно подстриженные в парикмахерской волосы набок. Кончики прядей, уложенных параллельно друг другу, в зеркале смотрят вправо. Раварта провела со мной две ночи. Благодаря её растираниям мазью, приготовленной Нори, припухлость на щеке спала и синяки почти рассосались. Завтра я планирую возобновить тренировки в лагере восстановителей. Начало торжественной церемонии в час. Когда я выхожу, на окне в кухне высвечивается 11:59.
Солнце стоит в зените, и плитка, выстилающая площадь вокруг моего дома, отражает все цвета радуги. Я разглядываю калейдоскоп из разноцветных геометрических фигур под ногами, и на душе становится немного веселее. Оглядываюсь на изогнутый дугой фасад своего дома и вижу лишь бесконечные отверстия окон-сот. Мы, жители этого дома, всего лишь пчёлы одного из многочисленных ульев. Задумываются ли все эти люди, зачем они ходят на работу? Зачем живут, влюбляются и рожают детей?