Игла и нить

– Но ты недостаточно взрослый, чтобы водить машину, – заметила Мэнди.
– Все в порядке. Я с полицейскими на короткой ноге, – заверил ее Аттис.
– Уверена, без магии тут не обошлось? – с сомнением спросила Мэнди.
– Я не могу поведать тебе все свои секреты, – с ухмылкой ответил Аттис, – но могу заверить тебя, что вожу я преотлично. Только не судите о машине по ее внешнему виду…
Обойдя дом, они вышли на дорогу, где был припаркован маленький полуразвалившийся «Пежо-206». Как только все забрались внутрь, Аттис включил зажигание, и машина рванула с места навстречу лондонским пробкам. Все стекла в машине были опущены, радио было включено на полную громкость. Зажатая между двумя другими девушками на заднем сиденье, Анна полной грудью вдохнула холодный ночной воздух – ее первый глоток свободы.
Все хорошо. Собираемся укладываться. Спокойной ночи. Целую, – написала Анна тете.
Часы показывали половину одиннадцатого – в это время девочка обычно ложилась спать.
Но Анна вовсе не собиралась спать.

 
Веселись или умри
Следует избегать любых действий, будоражащих эмоции. Если же это невозможно, следует отделить их эмоциональную составляющую. Имеются в виду такие действия, как рассказывание сказок, занятия пением, музыкой или танцами, чревоугодие или получение сексуального удовольствия.
Обучение наузников. Книга наузников
Все пятеро поднялись по ступенькам на крыльцо огромного дома Лидии. Эффи постучала в дверь. Однако пришлось постучать еще несколько раз – и с каждым разом Эффи становилась все более нетерпеливой, – прежде чем дверь наконец открылась. При виде новых гостей глаза Лидии округлились, и девушка стала похожа на мышь, загнанную в угол.
– Ой, Эффи… привет… – промямлила она. – Я…
– Мы можем войти? – С этими словами Эффи, слегка оттолкнув Лидию, прошла в дом.
– Э-э-э… да, конечно, проходи. Погоди, и они тоже? – Лидия посмотрела на Роуэн, Мэнди и Анну с нескрываемым презрением.
– Да, – холодно ответила Эффи. – Ты ведь не против?
– Просто вход на вечеринку строго по приглашениям, – попыталась было воспротивиться Лидия, однако незваные гости уже протиснулись мимо нее и прошли в коридор.
– Должно быть, на почте что-то напутали, – невозмутимо сказала Эффи.
Уже в коридоре их встретила толпа народа. Все лица повернулись к ним – оценивающие, осуждающие, – однако на Эффи с Аттисом смотрели скорее с восхищением. Молодой человек поднял над головой пластиковый пакет и заорал:
– Я принес пива!
Веселая и шумная толпа тут же поглотила его и унесла с собой, словно морская волна.
Эффи повернулась к остальным:
– Помните, вечеринки предназначены для того, чтобы веселиться или умереть. Ты или делаешь себе имя, или опускаешься на самое дно. Я принесу нам выпить, а вы пока потусуйтесь тут без меня. – С этими словами она ринулась в толпу, прорезав ее, словно горячий нож – масло, и растворилась в людском потоке.
– Она нас бросила. Мне кажется, я уже иду ко дну. – Роуэн отступила к стене, чтобы дать пройти группе новых гостей. Затем девушка наклонилась к Анне и прошептала: – Я никогда прежде не оказывалась в одной комнате со столькими людьми, за которыми годами следила в соцсетях.
– Что мы должны делать? – Мэнди в панике озиралась вокруг. – Что значит «потусуйтесь»? Мне кажется, я здесь не выживу.
– Давайте для начала уйдем с прохода. – Анна подтолкнула подруг к лестнице.
Некоторых из гостей она узнала, но большинство было ей незнакомо. Анну, Роуэн и Мэнди, пробирающихся к лестнице, сопровождали холодные вопросительные взгляды, в которых сквозило слабое любопытство: что это Никто забыла на вечеринке?
– Мэнди… МЭНДИ! – внезапно окликнула девушку Роуэн. – Посмотри направо. Только не психуй, но там Карим.
Мэнди взвизгнула. Какие-то девушки обернулись на звук – присмотревшись к Мэнди повнимательнее, они воскликнули:
– Боже мой, да ведь это Миранда Ричардс! Разве ты не должна быть в церкви или что-то типа того?
– Я пойду туда завтра утром и помолюсь за вас, – ответила Мэнди.
Незнакомки рассмеялись ей в лицо и двинулись прочь – в сторону Карима. Одна из них взяла его под руку, и Мэнди наградила соперницу сердитым взглядом.
– Мэнди, тебе придется на время забыть про эти свои религиозные штучки, ладно? – посоветовала Роуэн. – Мы ведь на вечеринке. Типа тусуемся.
Позади них раздался грохот. Анна обернулась и только сейчас заметила группу парней, сбегающих по лестнице. Они что-то скандировали и улюлюкали, у каждого в руке было по банке пива. Девочка оказалась у них на пути – она не успела отойти в сторону, и самый пьяный из всей компании рухнул прямо на нее. Анна больно ударилась головой о стену.
– Ты в порядке?
Голубые, как зимнее небо, глаза. Питер. Питер заговорил с ней.
Анне понадобилось какое-то время, чтобы вспомнить, как дышать.
– Наверное, стоять у подножия лестницы – не самая хорошая идея, – еле шевеля языком, ответила девочка.
Она выпрямилась, и их глаза встретились. Кажется, Питер ее узнал. Он хотел было что-то сказать, но тут Дигби, свесившись через перила, стукнул его по голове и возбужденно затараторил:
– Эй, кончай прохлаждаться! Девчонки собрались голышом прыгать в бассейн! Пошли! Там вода с подогревом.
– Ладно, иду. – Питер двинулся вслед за Дигби в сторону бассейна. – Только обязательно приложи к голове лед, – велел он Анне, вновь повернувшись к ней и пристально посмотрев ей в глаза.
Как только Питер ушел, между балясинами возникло лицо Роуэн.
– Тринадцать лун! Питер Ноуэлл только что обменялся с тобой парой слов! Настоящих слов! Ты чувствуешь зарождающуюся страсть?
По лицу Анны блуждала мечтательная улыбка.
– Я принесла нам выпить. – Эффи вернулась с несколькими одноразовыми стаканчиками в руках и тут же подтолкнула девушек, заставив их пройти дальше в дом.
Анна успела сделать всего один глоток тошнотворного пойла, которое Эффи назвала выпивкой, когда из-за угла вышла Дарси, внезапно напомнив Анне, что стать девушкой Питера у нее нет ни единого шанса. Дарси выглядела восхитительно в блестящем мини-платье и туфлях на невероятно высоком каблуке.
– Вы только посмотрите, это же Шлюха, Непорочная Дева Мария, Чудище и… боже, Никто заявились на вечеринку! – воскликнула она.
– Мне нравится твое платье. – Коринн провела рукой по изумрудному бархату.
– Надеюсь, вам весело? – Тон Дарси был глубоко снисходительным.