Узел (СИ)
У Макса никак не получается сделать заднюю подножку или пройти в ноги для броска. Но и Савелова он не подпускает. Тот пытается сделать бросок с колен, но у него не выходит. Пока он возится, Максим выворачивается, накрывает его сверху и делает удержание, а потом и болевой.
Снова удар в гонг. Максим пытается сделать бросок через бедро, но неудачно, и падает в партер так, что соперник оказывается над ним. Теперь Савелов делает удержание и переходит на болевой.
— Нет-нет-нет! — вскрикивает Аришка. — Максик не-е-ет!
Болельщики кричат со всех сторон. Тренера неистовствуют, вскакивают с мест, бегают кругами и что-то подсказывают. Макс пытается уйти от болевого, закрыться.
— Ломай! — орут Савелову.
Идут последние секунды. Если болевой засчитают, то Савелов выиграет.
— Поднимай! — ору я, ведь если поднять соперника над ковром, то болевой нельзя продолжать, и судья должен дать свисток. — Макс, поднимай!
Сын отрывает одно колено от ковра, пытаясь поднять Савелова. Но тот накатывает сильнее, зная, что до конца схватки остаются какие-то доли секунды, и выкручивает ему локоть.
Кажется, у меня самого все мышцы окаменели от внутренних усилий.
— Макс, включай спину!
Вижу, как он всем телом напрягается, сжимая челюсть от усилий.
— Давай Макс, давай…
Вот он отрывает второе колено, одновременно поднимая Савелова над ковром.
Судья дает свисток и ударяет в гонг. Болевого нет.
— Вымучил, — вздыхает Настя тоже с облегчением.
— Не вымучил, а победил. Встретился с достойным соперником. Не всегда же попадаются такие, кто с первой секунды от подножки тебе в ноги валится.
Сына объявляют победителем. Он тяжело улыбается и смотрит на нас. Настя с Аришкой визжат от радости, у меня по венам все еще волной несется адреналин, и я вздыхаю глубже, чтобы успокоиться.
После награждения мы ждем Максима на улице, обсуждая, как будем праздновать его победу и что подарим победителю. Наконец он выходит из здания, счастливый и усталый, с большой спортивной сумкой на плече. В толпе таких же усталых, но не всех счастливых. Меня снова захлестывает горячая волна любви и гордости. Я первым обнимаю его, иначе не дождусь — Настя с Аришкой будут жулькать и целовать его бесконечно.
— Молодец, сынок. — Крепко стискиваю, дабы он понял, что его победа и для меня много значит.
— А ты видел, как он после свистка руку мне рванул? Урод. Не дай бог ему еще раз со мной встретиться — заломаю.
— Видел. Как рука? — То, что Савелов сделал, было не отчаяние от проигрыша, это простая подлость. Он рванул Максу руку, чтобы нанести травму.
— Все нормально. Болит, но связки не порвал.
Я уже не помню того времени, когда мы жили без детей. Не помню и того, когда Макс был непослушным. Кажется, они оба такие были всегда, с самого первого дня. Понятливые, послушные, беспроблемные. Наши.
— А ты слышал? Папа так орал, что я чуть не оглохла, — смеется Арина.
— Я все слышал. Ты тоже верещала, — улыбнувшись, обнимает сестру.
— Дайте мне моего чемпиона.
— Мамуля, — расплывается Макс в улыбке и прилипает к матери. Настя тут же суетится, не сильно ли травмирована рука и не надо ли в больницу.
— Я хочу домой и хочу есть, — морщит он веснушчатый нос.
Настя и Аринка все не отпускают Макса, обнимают и целуют, чуть ли не танцуют вокруг него. Они рады, но они все равно не понимают, сколько нужно сил и что каждая награда — это совсем не просто.
Но если очень захочешь победить, то сможешь.
Даже подняться сможешь, когда ломают…
Конец