Лютый (СИ)

А еще здесь была самая настоящая ванна, которую можно было наполнить кусками льда, которые топились огнем снизу и вода подогревалась до нужной температуры.
Чтобы не выпускать тепло из комнаты вместо двери ее занавесили большим куском от части парашюта, которого было в излишке на кухне Беров.
Вот только это было сделано не только ради нашего удобства, но и для безопасности.
Эта комната была ближе всего к территории детского сада во льдах. куда нам нужно было бежать, сломя голову в случае чего.
Что этот самый случай может наступить, я боялась даже подумать…
Надо сказать, что мы с Мией неплохо устроились.
Вот только спали друг с другом, обнимая долгими черными ночами, пока наши мужья вели поиски главного злодея, появляясь раз в пару суток, чтобы выспаться и поесть.
Только наши мишки хитрили даже в этом, прибегая по очереди, чтобы вовремя освободить кровать!
Этой ночью ввалился Лютый, отправив Мию на кухню, чтобы она снова что-нибудь приготовила, воспользовавшись этим временем, чтобы побыть со мной.
Конечно же Мия все понимала, и совсем не торопилась возвращаться, словно собирала званый обед, пока мы нежились в постели, отдаваясь целиком и полностью своим безумствам. от которых лед должен был просто расплавиться.
Не боясь того, что нас застанут врасплох благодаря слуху Лютого, я лежала обнаженная и влажная под одеялом, прижимаясь к боку своего огромного мужа и положив голову на его широкую грудь, с упоением слушая, как глубоко и ровно стучит его сердце.
— …Когда это все уже закончится?… — тяжело выдохнула я, имея в виду эту ситуацию и то, что мы не могли вернуться в свой дом и к привычному укладу нашей жизни.
К которой я уже успела привыкнуть, словно жила здесь всегда, не вспоминая про года жизни в большом, шумном и вечно куда-то спешащем мегаполисе.
Словно я наконец нашла свое место в жизни, где мне было уютно, комфортно и хорошо.
Место, в котором больше не было душевных метаний и попыток что-то изменить.
Здесь все для меня было идеальным.
Даже мой невыносимый муж, который и сейчас хмыкнул, принявшись водить кончиками горячих пальцев по моему плечу, рисуя какие-то снежные узоры:
— Закончится тогда, когда с Каратом будет покончено.
— Вы уверенны, что это сделал именно он?… — осторожно начала я, пытаясь распутать этот клубок информации, многих частей которого у меня просто не было.
А так хотелось помочь хоть чем-нибуды Хотелось выдать что-то такое супер логичное и продуманное, чтобы это оценил даже Отец, и чтобы эти жуткие поиски уже закончились.
— Фермер дал описание человека, который может относиться только к роду Кадьяков.
— …черные волосы, светлые глаза. светлая кожа… — пробормотала я, почувствовав, как Лютый кивнул в ответ. — …а что, если это был просто Кадьяк?…
— Что значит «просто»? — изогнулась светлая бровь Лютого, и к большому облегчению, не увидев в этом глубоком ярком блеске язвительности или смешливости, я продолжила, обрадованная тем, что он меня слушал.
— Вы же рассказывали, что этот город был основан Мраком для всех беглых Беров. которые по той или иной причине были вынуждены покинуть свой род, и кто хотел жить среди людей… может этот Кадьяк хотел обосноваться здесь?…
— И для этого пришел в город украдкой, прячась ото всех, отравил все молоко. которое было. а затем исчез так же внезапно. как появился? — поднялась бровь Лютого еще выше и в этот раз глаза сверкнули.
— Отравил все молоко?… — повторила я, приподнимаясь на локте и заглядывая в лицо мужа, понимая, что сложно строить какие-то догадки, когда не знаешь всего, что происходило. Но я была твердо намеренна узнать все и сегодня же!
— После того, как мы поняли. что фермер знает кое-что важное, мы обыскали все его владения, — Лютый вытянулся, тяжело и протяжно выдохнув, и чуть прикрыв глаза, — поскольку он один занимался хозяйством, круг подозреваемых сузился до него одного. С его фермы поставляется мясо и молочная продукция в магазины. У него же брали мясо и молоко Берсерки много лет подряд в качестве оплаты за то. что мы охраняем город…
— Выходит, что он знает про вас?! — я даже села от изумления, прижав к обнаженной груди одеяло, но Лютый лишь отрицательно закачал головой, увлекая меня снова к себе под бок, куда я послушно легла с большим удовольствием.
— Благодаря стараниям Мрака, человек воспринимал нас как бандитов, которым необходимо отдавать часть своей продукции, чтобы мы не трогали его.
— … а что. Очень даже похожи, — хихикнула я, покосившись на Лютого, который лишь фыркнул. продолжив:
— Из всего. что было готово к отправке на прилавки, было отравлено только молоко.
По всей видимости, Карат не был уверен в том, как именно мы его забираем. поэтому добавил яд полностью во всю цистерну…так молоко попало в наш общий дом. И в дом Отца на кухню детей тоже…
Я сосредоточенно смотрела в его яркие голубые глаза, в которых словно под слоем льда могла увидеть целый заснеженный мир. ахнув оттого, что неожиданно щелкнуло в моей голове:
— Но ведь это же было пару дней назад. учитывая, что я отравилось первой? — Лютый просто кивнул. не перебивая меня и давая возможность досказать, что мучило мой взрывающийся разум, — Молоко пили только мы? Ведь если оно способно нанести вред человеческому организму даже в очень маленькой дозе, то…никто в городе не пострадал?…
Судя по тому, как изменилось выражение лица Лютого, моя страшная догадка была правильной.
— Пятеро погибли, двенадцать в больнице в состоянии искусственной комы.
Я в ужасе закрыла рот руками, не в силах поверить в то, что этот кошмар коснулся не только нас, но и невинных людей, которые не подозревали о внутренних распрях мифических существ, о которых нормальный человек не будет даже думать!
— Ноу нас ведь есть чай! Мы должны…
— …ИХ уже не спасти, — голос Лютого не дрогнул, как и его холодные колкие глаза, в которых словно не было и капли боли или сожаления, — доза слишком велика для людей, и время ушло. Ты сама видела, что происходило с одним из нашего рода, когда в его тело попала эта доза. Теперь представь, что может быть с человеком.
Я закрыла глаза, пытаясь проглотить тошноту и желчь, которые поднимались по горлу. не думая о том, что было с несчастными людьми, до сих пор с ужасом видя перед собой большое тело Бера, которое содрогалось и выгибалось так, что в нормальном состоянии ему это было бы просто недоступно.
Ему повезло.
Рядом были его братья, которые оказали помощь в первые же секунды беды, и наша крошка Мия, которая приготовила всеми нелюбимый за вкус чудо-чай.
По крайней мере, отравившийся Бер был жив и здоров, а Отец сдержал свое слово, относительно того, что утром парень будет бегать кросс по ледяным равнинам, пока не придет в себя.
Нет, Отец не заставил его бегать, но рано утром вошел в комнату. куда осторожно положили обездвиженного Бера накануне, и. посмотрев на то. как тот сладко спит, рявкнул так, что ледники над нашими головами дрогнули:
— Упал, отжался!!!!
И пусть боги упасут нас от такого будильника во веки вечные, потому что он поднимет даже глухих, контуженных и парализованных по самые ресницы, когда бедолага Бер подскочил с кровати едва живой. бледный и с трудом стоящий на дрожащих ногах, рухнув на пол под одобрительное мычание своего Короля:
— Неплохо! Реакция есть — дети будут…ну, ладно-ладно. Ложись уже, спи, пока не поправишься.
Вот только не думаю, что после такого пробуждения у мужчины возникло желание снова погрузиться в глубокий лечебный сон, даже если Отец ушел, одобрительно похлопав воина по плечу.
И снова мои мысли беспорядочно метались по кругу, цепляясь то за одно, то за другое в мыслях об этом проклятущем яде, который причинил всем столько вреда, подкосив даже огромного Бера…
…Минуточку.
Ну, с людьми понятно — они слабее, беззащитнее и все такое.
А дети?!..
Или малыши-мишки уже рождаются с врожденным иммунитетом к яду, который у них утрачивается в течении жизни?! Опять же, кроме разве что Кадьяков, которые страдают от действия этой гадости меньше всего, и то лишь потому, что их прививают к нему постепенно с рождения, увеличивая дозу, как рассказывал Север.