Элеанор и Грей
Прошло два месяца с того момента, как ей поставили страшный диагноз, и я всякий раз радовалась, когда она занималась живописью. Пока она рисовала, я чувствовала, что у нас все хорошо. Пока она была прежней мамой, жилось чуточку легче.
И, по большей части, она оставалась самой собой, хотя иногда она и уставала. Ну, может быть, спала больше обычного.
Оторвав взгляд от книги, я прищурилась.
– Нельзя выселять человека из его комнаты.
– Еще как можно. Мы поговорили с твоим отцом и приняли решение вытащить тебя из этих четырех стен. Ведь сейчас летние каникулы! Ты должна встречаться с друзьями.
Мои глаза метались то на нее, то обратно на книгу.
– А как ты думаешь, чем я занимаюсь? – Я безумно любила маму. Для меня она была лучшей матерью на свете, но сегодня она вела себя ужасно невнимательно. В конце концов, сегодня был не обычный летний день. 21 июня 2003 года – день, которого я так ждала последние три года.
Три долгих мучительных года.
Она в самом деле вела себя так, словно забыла, что в тот день поступала в продажу книга «Гарри Поттер и Орден Феникса». Да и вообще было просто возмутительно то, что она осмелилась говорить о чем-то, кроме Гарри, Рона и Гермионы.
– Элеанор, у тебя каникулы, а ты носу не кажешь из комнаты.
– Это потому, что мне надо перечитать первые четыре романа о Гарри Поттере, чтобы подготовиться к знакомству с новой книгой. – Да, она ничего не понимала. Это было все равно как если бы она вернулась в дни своей молодости, когда вышел новый альбом Black Sabbath, а вместо того, чтобы дать ей его послушать, бабушка отправила бы ее за молоком в лавку на углу.
Просто жесть.
Black Sabbath > молока.
Гарри Поттер > общественной жизни.
– Шай сказала, что сегодня намечается вечеринка, – заметила мама, опускаясь на кровать. – И там наверняка будут травка и выпивка, – пошутила она, слегка толкнув меня локтем.
– О, радость-то какая, – усмехнулась я. – И как только я могу пропустить такое?
– Ладно, я знаю, что ты не любительница тусовок, в отличие от других подростков, но мне кажется, что каждой шестнадцатилетней девушке стоит хотя бы раз в жизни побывать на вечеринке, где нет взрослых.
– И зачем мне это? Почему ты меня на это толкаешь?
– У нас не было секса с начала летних каникул, – как ни в чем не бывало заметил папа, присоединяясь к нашему разговору.
– Па-а-а-па, – простонала я, затыкая уши. – Не начинай!
Он вошел в комнату, сел на кровать рядом с мамой и обнял ее.
– Да ладно, Элли. Мы все знаем, что сексуальные взаимоотношения прекрасны и естественны, когда происходят по обоюдному согласию.
– О боже, пожалуйста, перестань. Серьезно. Хватит. – Я еще крепче сжала голову ладонями, и они расхохотались.
– Он дразнит тебя. Мы просто надеялись устроить сегодня просмотр фильмов ужасов, а я ведь знаю, как ты их не любишь, – воскликнула мама, и я была благодарна ей за чуткость.
Как-то раз в детстве я случайно застала их за просмотром «Чаки» и долгое время думала, что мои куклы вот-вот оживут и схватят меня. Я избавилась от всех мягких игрушек. Обычно не замечаешь, насколько жутко выглядят пупсы, пока не застанешь их с разделочным ножом в руке.
А о том дне, когда папа решил, что я достаточно взрослая, чтобы посмотреть «Сияние», я даже вспоминать не хочу.
Спойлер: я не была к этому готова.
И с тех пор, зная, что они собираются устроить вечерний киносеанс ужастиков, я всегда уходила к Шай. И этот раз не был исключением.
– Послушайте, ребята, а вы не можете подождать пару дней? – спросила я.
– Мы могли бы, но раз уж у нас годовщина… – Мама осеклась, очевидно, полагая, что мне этого будет достаточно.
Внимание, спойлер номер два: этого оказалось недостаточно.
– Ой, мам, разве сегодня? – спросила я. – Разве это было не в прошлом году?..
Папа ухмыльнулся.
– Поразительно, ты помнишь даты выхода книг, но не годовщину родительской свадьбы.
– Ты бы меня понял, если бы прочитал когда-нибудь эти книги, папа.
– Это у меня в планах, – пошутил он. Он так говорил с тех пор, как вышла первая книга о Гарри Поттере. Ничего другого я и не ожидала.
– Элли, мне бы хотелось побыть сегодня с твоим отцом наедине. Кроме того, ты ведь знаешь, как непросто нам найти время, чтобы… ну, ты понимаешь, – заметила мама.
– Чтобы заняться сексом, – резюмировал папа, все сразу расставив по местам. – Конечно, ты можешь остаться здесь, но сама знаешь, какие у нас тонкие стены. Поэтому, если ты хочешь слышать визги из фильма ужасов вперемешку с криками твоей матери, то непременно оставайся.
– Ради… Умоляю, прекрати.
От любимой игры родителей мне становилось не по себе. И они отлично преуспели в ней. Их всегда забавляло мое смущение.
А папа все никак не мог успокоиться и перестать поддразнивать меня.
– Если хочешь, можешь воспользоваться берушами, пока мы…
Вскочив с кровати, я завопила:
– Ладно! Ладно! Ваша взяла! Я пойду на вечеринку с Шай.
На лицах у обоих появились довольные улыбки.
– Хотя я считаю, что невежливо каждый раз, когда вы хотите сделать по-своему, заводить разговор о сексе, чтобы вогнать меня в краску.
– О, милая. – Мама улыбнулась, опустив голову на плечо папы, а он крепче обнял ее. Они были так искренне влюблены. – Лучшее в родительстве – это то, что мы можем смутить тебя, подростка. Помни об этом.
– Придержу эту мысль на будущее. Вернусь к десяти, так что смотрите, закругляйтесь к этому времени.
– Хорошо, но ты повеселись сегодня до полуночи! Ты молода! А теперь иди, наслаждайся свободой! Будь безрассудной! – завопил папа. – И пригляди за Шай, ладно?
– Ладно.
– Да, а презервативы тебе не нужны? – спросила мама, и я поморщилась. Она от всей души потешалась надо мной.
– Нет, дорогая мамочка. Обойдусь.
* * *– Ты в порядке? – спросила Шай, не отводя взгляд от карманного зеркальца и нанося на губы новый слой блеска, когда мы стояли на крыльце дома какого-то ее знакомого. Моя кузина Шай была привлекательна. Это была красота такого рода, что казалась несправедливым подарком для старшеклассницы, но она была такой, сколько я ее помню. Тетя Камила была роскошной латиноамериканкой, и Шай была похожа на нее больше, чем на дядю Курта. И это было истинным благословением, потому что Курт слыл настоящим кретином. Честно, чем меньше у Шай было общего с отцом, тем лучше.
Она и впрямь унаследовала внешность матери. Я не сомневалась, что, родившись, она поползла по красной ковровой дорожке и на вопрос папарацци о том, что на ней надето, отвечала: «Ползунки из ДжейСи-Пенни».
Ее волосы были черными, как у Белоснежки, а глаза – глубокого шоколадного оттенка, с ресницами, о каких мечтает любая девушка. У нее были изгибы в тех местах, где я напоминала сдутую покрышку, но лучшим качеством Шай было то, что она не полагалась всецело лишь на внешность. Она слыла одной из самых простых и веселых девчонок, каких вам доводилось встречать. Кроме того, в ней чувствовалась женская сила, которой она была обязана своему негодяю папаше.
Мы почти не говорили о Курте с тех пор, как родители Шай разошлись, и я думала, что это правильно. Каждый раз, упоминая об отце, Шай называла его куском дерьма, который испортил им с матерью жизнь.
Папа по-прежнему называл Курта братом, хотя ему было нелегко. Подобно тому, как Муфаса не отрекся от Шрама, хотя и знал, что его брат – злодей.
Хотя, возможно, все было бы иначе, избавься Муфаса от Шрама.
Акуна матата, подумала я.
Шай не считала себя мужененавистницей, но намеренно подчеркивала свою симпатию к женщинам.
И мне это импонировало, потому что многие девчонки нашего возраста презирали друг друга, лишь бы понравиться парням. Это была пустая трата сил. Все выглядело так, словно в старших классах они абсолютно забыли все, чему научились еще в начальной школе у Spice Girls.