Железная вдова

– Сюрприз!
Он, пошатываясь, движется ко мне, ступая легче, чем раньше. Моя ухмылка гаснет. Обнаженная нежность в его глазах приковывает меня к месту.
Видеть и чувствовать, что парень вроде него может испытывать иные эмоции, кроме разнообразных вариаций гнева, – ошеломительно. Я вынуждена напомнить себе, что те же самые глаза взирали на меня в другой реальности – яростные, красные, налитые жаждой крови. Он виновен. Его приговорили за дело. Насчет него не заблуждались. Я точно это знаю. Я побывала в пылающих, заходящихся криком глубинах его разума.
И все же я не могу отвести взгляд.
Я протягиваю ему руку поверх спинки своего кресла, сама не понимая, почему это делаю.
Взяв мою руку, он вздрагивает, и эта дрожь передается мне, прокатывается глубоко внутрь и пускает корни.
Мы сплетаем пальцы намного более бережно, чем в тот момент, когда пытались убить друг друга.
 
Глава 13. Лучший шанс для Хуася
– Так-так, – уперев руки в бока, произносит Сыма И с большого экрана в белой переговорной комнате. – Интересное развитие событий.
Краем глаза вижу, как солдат со скрежетом расстегивает на Ли Шимине намордник, который сползает с его лица, оставляя багровые вмятины в поразительно густой щетине, – у мужчин хань растительность на лице не такая богатая. Я замечаю на его щеке тюремную татуировку – иероглиф «заключенный», похожий на человечка в клетке. При виде неровных линий у меня екает сердце – их явно вырезали тупым ножом.
Промельк оранжевого – это Ли Шиминь хватает солдата за воротник.
Я вздрагиваю. Другой солдат издает предупреждающий крик, поднимая винтовку. Стратеги на экране громко выражают неодобрение. Но Ли Шиминь только протягивает вторую руку в требовательном жесте. Третий солдат торопливо сует ему в ладонь металлическую фляжку. Только тогда арестант с грубым толчком отпускает первого солдата. Откручивает крышку и жадно глотает, словно добравшись до первого источника воды после многомесячной засухи.
Распахнутыми глазами, с колотящимся о ребра сердцем наблюдаю, как загипнотизированная, движение гортани и сухожилий на его шее, блестящие струйки жидкости, стекающие на тяжелый стальной ошейник.
В кабине пилотов я, похоже, временно повредилась умом. Ну да, мы оба выжили – но чему тут радоваться? И не важно, что я снова совершила немыслимое. Этого недостаточно.
Мне не удалось убить Ли Шиминя.
И теперь пройдет как минимум две недели, прежде чем я снова столкнусь с ним в освобождающей реальности, где единственную силу, имеющую значение, дает мозг. На две недели я снова окажусь во власти военных, погребенная в этом бесполезном смертном теле.
Через динамики доносится вздох Сыма И. По его искривленному рту непонятно, веселится он или сердится.
– Полегче там, Шиминь.
Тот наконец опускает фляжку, расплескивая содержимое. Ловит ртом воздух между приступами кашля, потирая щетинистый подбородок. Его грудь тяжело вздымается. Знакомый резкий и жуткий запах алкоголя бьет мне в ноздри. Я отстраняюсь, прикрывая нос одной рукой, а другой придерживая свои лохмотья. Из глубин моей памяти прорываются воспоминания. Весь дом усыпан сверкающими осколками бутылок, мой дед заплетающимся языком выкрикивает ругательства. Слышу громкий шлепок – это его рука бьет по лицу моей бабки. Отец сидит снаружи и потягивает трубку – он не может ничего поделать против старшего в семье. Вижу порезы на руках сестры, матери и моих, когда нас заставляют убирать осколки.
Уголком глаза Ли Шиминь перехватывает мой взгляд. Присматривается получше и замирает, словно я поймала его на зализывании раны. Неуклюже опускает фляжку, пряча ее от меня. С чего он вдруг застеснялся – выше моего понимания.
Я ловлю злобный взгляд охранника, стоящего рядом с ним. Оказывается, солдаты тоже напряженно пялятся на меня.
И стратеги. Они наблюдают за мной. Изучают. Словно я опасное, неуравновешенное существо, которое им с трудом удалось загнать в угол. Я опускаю руки, разжимаю кулаки и расслабляю лоб – оказывается, я его хмурила.
Я концентрируюсь на себе, остро ощущая раздраженную от холода кожу, ноющие плоть и кости, которые скрываются под ней. Боль в ступнях говорит мне, что это не сон и не греза. Я так долго сидела в изоляции, что едва не потеряла представление о границах между возможным и невозможным, нормальным и аномальным.
Но нет. Убить пилота класса «Принц» силой разума – это аномалия. Выжить в схватке с Ли Шиминем, у которого самое высокое духовное давление со времен долбаного Цинь Чжэна, – тоже аномалия.
Неудивительно, что они так на меня уставились.
Это…
Просто умора!
Чувствуя, как пульс бьется в ушах и прыгает в горле, я подавляю взрыв смеха. Тревога повредила им зрение: они видят во мне нечто большее, чем я есть на самом деле. Вне хризалиды я так же беспомощна, как любой другой человек, у них нет причин бояться меня в это мгновение, а вот поди ж ты – вытаращились, физиономии неописуемые.
Вообще-то это может меня защитить.
Я поддержу. Подыграю.
– Итак, что произошло? – обращаюсь я к стратегам с хитрой ухмылкой, словно с самого начала знала, как будут развиваться события, и теперь издеваюсь над ними. – Вы имеете представление, почему я до сих пор жива?
Те обмениваются многозначительными взглядами.
– Пилот Ли, во время этой схватки вы испытали что-то необычное? – Главный стратег Чжугэ скованно помахивает веером.
Ого! Просто «пилот Ли». У него и правда нет никаких броских титулов, даже среди самих военных.
Ли Шиминь прочищает горло, переводя взгляд с меня на стратегов и обратно.
– У нее… шумный разум, – произносит он заржавевшим от долгого молчания голосом. Как странно, что я услышала его в ментальной реальности раньше, чем в жизни. Звуки его собственного голоса резонируют глубоко в его груди, и отросшие волоски на моих руках встают дыбом.
Он пересказывает свои воспоминания о схватке со мной в реальности инь-ян. Похоже, никогда раньше во время боя он не осознавал происходящее настолько полно. Это кое о чем говорит, учитывая, что все это время он пытался меня убить.
Впрочем, я первой попыталась его убить. Но кто знает, что случилось бы, если бы я не попыталась?
Рассказывая, он бросает на меня взгляды, острые, как клинки, пока наконец не обрывает самого себя вопросом:
– Кто она?
– Тебе не сообщили? – говорит Сыма И. – Это У Цзэтянь, девушка, убившая принца-полковника Яна.
Напряженный лоб Ли Шиминя разглаживается.
– Ян Гуан мертв?
Сыма И сощуривается.