Варщик 2 (СИ)

Обычно, по традиции и чести именно капитану полагалось пустить корабль на дно, но костяк битных сплотился слишком сильно. Бита был боссом, но Кумар и Питон стали для него не просто помощниками, а несущими стенами.
Пожалуй, больше всего я переживал за Биту. Он прожил яркую, красивую и опасную жизнь. По его истории можно было снимать фильм. Простак, который не просто чувствовал себя наравне с одарёнными, но подчинил их и сделал верными помощниками. Повёл за собой. Стал лидером и надёжной опорой. Братство битников в этом плане было уникальным. Сможет ли кто-то повторить его успех? Сомневаюсь…
Бита заслуживал счастливого конца. Неожиданного переворота, возвращения на рынок. Уже много лет они с Кумаром барахтались у самого дна долгового котла, но каждый раз одёргивали пятки от кипящего масла. И на этот раз у них был план, Кумар всё просчитал, взвесил риски, но… Кто-то хотел потопить битников сильнее, чем получить деньги. Ведь это очевидно. Если Жидкие сольют долг Псам, то те отберут всё. Но ведь, недвижимость и земли почти ничего не стоят, потому как в городе этого навалом. Битники перестанут существовать, а значит вернуть долг будет некому.
Все мы хотели видеть счастливый конец. Бита закатывает знатную пирушку и уходит на покой с горой отложенных кредитов. Он заслужил беспечную старость, но жизнь несправедлива…
В последние пару дней я получил слишком много свободного времени. Мне привезли ингредиенты только на половину недельной нормы. Кумар всё просчитал, взвесил затраты, себестоимость, проценты от сбыта и решил, что продажа лабораторного оборудования перекроет возможную прибыль за вторую половину недели.
Так уж случилось, что я меньше других страдал от кончины битников. И даже наоборот. Центровые сделают мне предложение. Хотя об этом не сложно было догадаться, весь Центр сидел на моей элитной гербухе. Не знаю, на что рассчитывают Центровые, но я планирую выжать из них в десять раз больше, чем из Биты и Кумара. Короче, если не считать паршивого осадка на душе, я должен был радоваться. Мне грозили большие бабки, новые знакомства, возможности и ресурсы.
Не совсем понятно, что делать с Сашей. Вряд ли я смогу так просто перетащить её к Центровым. И за себя толком не знаю. Как они меня встретят? Получу ли я такой же кусок уважения, как у битников? Или их босс считает меня просто поваром, который работает за большие деньги? Эта мысль мне не понравилось. Что, если они дадут мне неимоверную кучу нала, но насядут, как на раба, и мне ничего не останется, кроме как сутками торчать в лаборатории и батрачить с утра до ночи?
Удивительно, но Сашу её будущее волновало меньше, чем меня. Она жила исключительно одним днём. Сегодня у неё был спортивный зал, тир и время для развития ментального вмешательства.
— Что будет потом — посмотрим потом, — ответила она, подняла со стола карандаш, дважды перекрутила в воздухе и опустила грифелем на лист бумаги. — Как же я балдею от этого!
— Подожди ещё пару дней и забалдеешь вдвойне, — ответил я, закрывая за собой дверь.
В лаборатории у меня хранился целый рассадник вторичных улучшителей для материи. Почти все они предназначались мне, но парочка припаслась и для Саши. На самом деле спешить было некуда, чем больше связей она создаст самостоятельно, упражняясь с перемещениями предметов и мебели, тем эффективнее сработают улучшители.
С каждым днём на базе битников становилось всё меньше людей. Она угасала, будто стареющее сердце. Вещей у меня набралось немного, но я собрал их заранее. В основном — ингредиенты, записи, результаты экспериментов и пробники. Барахло вместилось в один рюкзак.
В пятницу все, кроме Биты, Кумара и Питона должны были навсегда покинуть высотку. Почти все выбрали последним днём четверг, чтобы не шутить с огнём и не нарваться на неприятности, если те последуют слишком быстро. В среду Кумар объявил последний день общего питания, потому как в четверг с нами прощалась команда поваров. Оставшимся суждено было перебиваться закусками или доставкой.
За завтраком я сидел с Сашей. Девчонка была не очень разговорчивой, вылавливала вилкой макароны, не прикасаясь к прибору. Надо сказать, с каждым днём у неё получалось всё лучше. Мы сидели недалеко от Кумара. Он разговаривал с Доком. Я не слушал их разговор, но отлавливал некоторые слова. Ждал, когда они закончат беседу, потому как хотел поговорить с Кумаром по поводу литейщика. И вдруг я услышал знакомое имя в их беседе. Сначала не придал значения, но то повторилось ещё несколько раз. Дубль… Дубль… Дубль… Дождавшись, когда Док уйдёт с пустым подносом, я подсел к Кумару:
— Я тут случайно подслушал, что выговорили о Дубле.
— Верно, — Кумар был слишком воспитан и предан манерам, чтобы есть и одновременно говорить, потому отложил вилку ещё на время.
— Речь о том самом Дубле, что является совладельцем Болотной лиги.
— Именно так.
— И что с ним?
Кумар произнёс всего несколько предложений, однако их хватило, чтобы понять настоящую причину предательства Жидких…
Как выяснилось, Дубль всегда был частью братства Жидких. К слову, только сейчас я понял смысл названия их братства. Жидкие — это один из немногих кланов, которые держатся только на семейном родстве. Они все там друг другу отцы, дети, внутри, братья и сёстры, а Жидкими их прозвали из-за невероятных размеров. Толстяк Дубль весил четыреста килограммов, не меньше. И это оказалось не исключением. Все Жидкие были такими, полнота передавалась по наследству, но было ещё кое-что.
— Они принимают какие-то дрянные препараты. Те развивают их материю, но стремительно и бесповоротно увеличивают массу тела, — пояснил Кумар.
— Идиоты…
— Выглядят мерзко, но такая жертва даёт свои плоды. В конце концов уже десять лет это мы берём у них кредиты, а не наоборот.
— Значит Дубль сменил отца?
— Да, — кивнул Кумар. — Их приемлемость прописана в кодексе. По постижению определённого возраста, сыновья сменяют родителей, даже если те ещё в состоянии управлять делами братства.
— И вы никак не связываете начавшиеся проблемы с приходом к власти Дубля?
— Возникали такие мысли, — Кумар проглотил слюну и посмотрел на вилку. — Порой пришедшие к власти молодые порют горячку. Стремятся завоевать авторитет, прибегая к жестким мерам и даже скандалам, но… Не тот случай. Мы и так были у них на крючке, не велика заслуга рыбака, который вытащил ранее словленную отцом рыбу.
— Грёбанный жирдяй! — ругнулся я и сжал кромку стола. — Боюсь, что всё это случилось из-за меня.
— Прости?
… … …
В кабинете у Биты мы собрались уже через пятнадцать минут. Босс в последнее время налегал на ядрёный коктейль гербухи с виски, посему мне пришлось смешать для него очищающий настой на воде и тех припасах, что завалялись в карманах. Признаться, я и сам не заметил, как превратился в ходячую книжку с гербарием. Постоянно размышляя о новых рецептах и частенько брал ингредиенты из лаборатории домой и обратно. Смешивал одно, добавлял другое, экспериментировал над третьим. Со временем как-то незаметно получилось, что в каждом кармане куртки у меня лежал пучок травы, настой, мазь или корешок.
Времени на щадящий эффект от очистителя не было, поэтому я дал Бите крепкий. Он вдохнул коричневый порошок, сотрясся всем телом, два раза чихнул и уставился на нас окровавленными глазами.
— Малой, ты ничего не напутал? — спросил Пит, перекусив пополам зубочистку. — Босс сейчас кони не двинет?
— Нет. Всё в порядке, — ответил я, сгребая со стола неиспользованные ингредиенты. — Побочка — полопавшемся капилляры. К вечеру пройдёт.
— Итак, что ты хотел рассказать? — прохрипел Бита. — Побочка, блин…
— Полагаю, Жидкие сливают Битников из-за мести.
— Какой ещё мести?
— Дубль — новый босс Жидких. Пару месяцев назад у меня были с ним серьёзные разногласия. Мы их утрясли, — я виновато пожал плечами. — Но не в его пользу. Не знаю какую именно, но он сделал очень крупную ставку на меня, а я помог её проиграть.