Песнь Серебряной Плети (СИ)

И что это вообще за низкий шантаж, в конце концов?
О смертоносных свойствах живительного напитка фоморов Эйтлинн рассказала ему (и двум другим фейри), как только убедилась в правоте своих подозрений. Именно вода Ши-Ланэ была причиной, по которой Детям Аннвна приходилось время от времени навещать Маг Мэлл — чтобы, так сказать, сбросить статическое электричество. При долгом и непрестанном употреблении «жидкая магия» источника превращала кровь в ртуть и жертва такой «передозировки» неизбежно погибала. Правда, Эйтлинн до сих пор не знала, как долго можно пренебрегать этой опасностью. И как именно открыть врата между мирами, тоже не знала. Потому как интуиция подсказывала ей, что просто нырнуть в колодец и надеяться на лучшее — паршивая идея.
Эйтлинн вздохнула и вновь обвела взглядом свою «королевскую сокровищницу»: библиотека фоморов была слишком велика и неохватна даже для ее неуемного аппетита. За прошедшие две или три недели она не успела поглотить и сотой доли ее объема. И ведь самое главное: она не знала, где именно искать! Даже если она каким-то чудом перероет всю библиотеку триста тридцать первого этажа — нужные ей знания могут находиться еще тремястами этажами выше. Эх, вот бы современный быстрый поиск по базе библиотеки! «Окей, Белитсера, как попасть в Маг Мэлл?»
В дверь тихонько постучали. Или скорее даже поскреблись.
— Входи, Нёлди.
Фоморка уже нисколько не удивлялась собственной способности «видеть» посетителя через дверь: она отчетливо чувствовала объем пространства, замещенный живым телом, и оно несомненно было слишком хрупким для агишки или даже получеловека. Никс робко протиснулся в дверную щель и поднял на Эйтлинн травянисто-зеленый взгляд:
— Что ты с ним сделала? — В голосе прозвучал мягкий, но вполне ощутимый упрек. Кажется, Киэнн серьезно переоценивает степень нелюбви, которую может испытывать к нему бывший подданный.
Эйтлинн покачала головой:
— Тебе незачем это знать, Нёл.
Тайну короля фейри она все еще намеревалась сохранить. Ну и свою заодно тоже.
Никс понимающе кивнул и обреченно уточнил:
— Мы все умрем здесь, да?
— Матерь богов! — Глаза Эйтлинн округлились. — С чего ты взял?
Нёлди смущенно пожал плечами:
— Ну, из мира мертвых не возвращаются…
Эйтлинн не сдержала вздоха:
— Если бы ты только знал, насколько ошибаешься, Нёл! — Она пошарила глазами по комнате. — Видишь ли, я даже знаю, где находится выход. Я только не могу найти средство его открыть. Наверное, нужно какое-нибудь заклинание, и их здесь без счета, но все не подходят…
Никс внимательно взглянул на фоморку:
— А заклинание Глейп-ниэр ты уже пробовала?
Эйтлинн огорченно отмахнулась:
— О ней я и вовсе ни слова найти не могу! Как будто фоморы вообще не имели к ней ни малейшего отношения…
— Но ты же использовала его, чтобы открыть врата в Аннвн, — возразил Нёлди.
— Что?..
На этот раз Эйтлинн едва не потеряла дар речи. «Песня шторма», говоришь? Ах ты ж сукин сын! На лице никса также нарисовалась гримаса недоумения, а потом, вместе с блеснувшей догадкой, плохо скрываемая злость:
— Киэнн не сказал тебе, да? А нам соврал, что ты в курсе.
Ну а чего от него еще ждать? Эйтлинн поймала никса за плечи, требовательно перехватив его взгляд:
— Ты знаешь его, Нёл? Это заклинание? Я произносила его в трансе и не помню ни единого слова.
Он испуганно потрусил головой:
— Я слышал его тысячи раз, оно врывается в сознание, прежде чем Глейп-ниэр ломает и подчиняет тебя. Я ни с чем его не спутаю. Но повторить я не в силах. Мой мозг закипит от этого. В буквальном смысле. Никто из фейри не сможет. Разве что…
— Разве — что?
— Я думаю, Киэнн мог бы. Если хоть раз в жизни слышал его.
А он слышал. Слышал, по меньшей мере, дважды — когда она сама пела его в трансе. И наверняка тогда, в ее квартире, когда оно настигло его, отраженное от плоти и крови самой Эйтлинн… Только как теперь из него это вытрясти?
Конечно, можно просто снова залезть к нему в мозг и вытянуть нужную информацию силой. Да, она обещала больше так не делать, но ведь это совсем другое! Не забавы ради!
 
Какое «другое», Этта? Все то же самое. Нельзя превращать человека в марионетку, даже из благих побуждений и ради высшей цели.
А позволять ему сдохнуть во имя своих идиотских надуманных принципов можно?
Эйтлинн стиснула зубы. Ладно. Она решительно встала и, отдав распоряжение никсу следовать за ней, спустилась этажом ниже. Король-подменыш валялся на высокой фоморской кровати с воздушными перинами и кашемировыми простынями в состоянии абсолютного беспамятства.
— Вставай, тело! — резко потрясла его за плечо Эйтлинн. — Ты мне нужен.
Киэнн приоткрыл левый глаз, мутный от количества выпитого:
— А не пошла бы ты нахрен, Этт? — сипло прохрипел он.
— Даже и не рассчитывай! — раздраженно поморщилась Эйтлинн. Но потом не выдержала и все же присела на краешек постели, погладила его по волосам: — Ну ты мастер буянить, Дэ Данаан! Знаешь, я уже едва не уверовала, что Король Ящериц и впрямь жив.
Киэнн хмыкнул:
— Не находишь логичным, что, если бы ты услышала его здесь… это скорей означало бы, что этот говнюк все-таки издох? — Он тяжело повернул голову в сторону меланхолично собиравшего пустые бутылки со стола Шинви. На удивление, агишки был куда более трезв, чем его король. — Шин, а ну скажи-ка… тот алкаш, которого подменили чьим-то трупом еще до моего рождения — он уже окочурился… или еще нет? Этот… О’Морриг.
Агишки недоуменно вытаращил глаза:
— Дык я ж пил с ним в недавности!
— С Джимом Моррисоном? — изумленно переспросила Эйтлинн. — Тем, который умер в семьдесят первом? Ты серьезно?
— Агась, — радостно кивнул Шинви. — Серьезновый такой тип, и пить серьезнейше могёт. О’Морриг наши его кликают. Шим О’Морриг. В ящерку превращакается еще.
Киэнн покривился:
— Вот зараза! Так и впрямь еще меня переживет и на могилу придет поссать.
— Не будет у тебя могилы, Дэ Данаан! — уперла руки в боки Эйтлинн. — Потому что, похоже, я прикончу тебя прямо здесь и сейчас!
— Сделай одолжение! — снова потянулся за бутылкой он.
Ну и чем пристыдить человека, который сам считает себя бессовестной сволочью? И, вполне вероятно, что таковой и является? Эйтлинн тоскливо вздохнула и, поменяв тактику, попробовала пойти на мировую:
— Слушай, Киэнн, я готова простить тебе и этот отвратительный концерт, и свои кровоточащие уши, и даже то, что ты бесстыдно врал мне о том, какую именно «песню» я пела в трансе. Но мне нужно знать ее слова. Я хочу попробовать произнести ее осознанно. Возможно, что именно она открывает портал в мир живых. Дай мне текст песни Серебряной Плети!
Подменыш предсказуемо скривил паскудную рожу:
— Объясняю еще раз для дегенератов с короткой памятью: я — гребаный человек и гребаную песню гребаной Глейп-ниэр ни хрена не слышу. Так что… — он выразительно облизнул средний палец.
Фоморка с трудом сдержала порыв по этой самой роже основательно заехать.
— Нёлди, — кипя от ярости, обернулась она к никсу, — сколько он там тебе задолжал? Полторы сотни? — Можешь его со спокойным сердцем выдрать. Бороться за Глейп-ниэр с Аинэке он все равно не собирается. Ему, — Эйтлинн прищурилась, сложив губы в жестокую усмешку, — религия не позволяет.
И пока ошарашенный никс растерянно переводил недоумевающий взгляд с нее на Киэнна, строптиво вздернув голову, продолжила:
— Ну что, Дэ Данаан? Мне продолжать или как-то договоримся?
Шантаж за шантаж, Киэнн. Не хочешь, чтобы я выдавала твою дурацкую тайну — придется пойти на уступки.
Киэнн зажмурился:
 
— Ну ты и сучка, Этт! — Потом решительно открыл глаза, в которых в этот момент не было ничего, кроме испепеляющей ненависти: — Записывай, продиктую.
Эйтлинн проглотила слезы и записала заклинание под его диктовку.
После чего еще не меньше недели разучивала его, подбирая интонации и мотив. Давалось тяжело. То, что в трансе приходило само собой, вне оного оставалось недосягаемым. Конечно, когда-то она тоже слышала его, но лишь однажды, и в тот момент совершенно не осознавала, что с ней происходит. Подобрать ноты по памяти, угадать, вычислить методом проб и ошибок…