Пароль (СИ)

Крысы замерли возле черты света. Несмотря на яростный писк – что-то удерживало их от проникновения внутрь. Одна всё-таки сделала несмелый шаг вперед, но в это время стена резко поднялась на своё место. Крыса издала последний писк в жизни.
Марине и раньше приходилось бывать в подвалах и темных местах, поэтому она сразу же резко заморгала, чтобы привыкнуть к темноте, но это слабо помогло. Слышно дыхание двоих людей и какое-то урчание, как у старого холодильника «Саратов». И запах…
Пахло смертью?
Нет, пахло мокрой шерстью, словно где-то рядом валялся сырой свитер, который связала бабушка. Марина помнила этот запах, помнила, как в детстве помогала бабушке развешивать бельё на улице. Бабушка ещё тогда хвалила внучку, восхищалась, мол, вон какая помощница растет. Эх, увидела бы бабушка, где сейчас оказалась её маленькая помощница…
— Где мы? — Марина старалась, чтобы голос не прерывался.
Кругом темнота и неизвестность. Такой тьмы не было даже в космосе, где мерцали мириады звезд. Марина наступила на что-то округлое, похожее на морской голыш. 
Вот только голыш не будет с хрустом проламываться. Голыш не будет отлетать от испуганного пенделя и ударяться о преграду со звуком ломающейся скорлупы. Голыш просто будет лежать и не реагировать на весь окружающий мир. В крайнем случае лениво откатится прочь.
— Ничего не трогай, — прошипел Кирилл, а его рука отодвинула девушку в сторону.
Плюсом серафима являлось ночное видение, так что он видел то, чего Марина пока не могла разглядеть. Видел, и увиденное ему не нравилось. 
Кирилл вспомнил то самое упражнение, которое заставлял его делать Андрей Глазов для улучшения ночного зрения. Неприятное, но действенное. Кирилл находился в полной темноте с мечом в руках, а на него прыгали мелкие зубастые шарики, которые откусывали по проценту здоровья. Малоприятная тренировка. И сверху слышался нравоучительный голос Андрея:
— При решении конкретного оперативно-боевого момента, когда надо немедленно получить максимум информации из окружающей среды и мгновенно синтезировать эту информацию в абсолютную истину, издавна применялся очень несложный психофизический приём. Он заключается в следующем: при обострении активного внимания по всем воспринимающим системам одновременно на вдохе запрокинь голову до упора назад, продержись в таком состоянии несколько секунд и резко, очень резко опусти голову вперёд. После чего у тебя засветятся искры в глазах, но это не страшно. Экзекутор, ты получишь такой мощный приток информации извне, о котором даже не подозревал, и тебе сразу откроется синтезированная из этой информации истина по конкретному моменту.
Кирилл так и сделал, а в следующий миг в его руку впилась зубастая хрень. Он матюкнулся и сшиб «зубастика» эфесом меча. Снова послышался голос Андрея:
— Всё это объясняется просто. При запрокинутой голове получается кратковременное перенасыщение мозга свежей артериальной кровью, богатой кислородом. На такой мощной, хоть и кратковременной подпитке и системы восприятия, и аналитические системы мозга срабатывают намного эффективнее.
— Твою мать, а можешь попроще объяснить? — взвыл Экзекутор, когда ещё два «зубастика» впились в бедра.
— Не ори, а попробуй ещё раз, — сказал Андрей.
Кирилл снова повторил упражнение и четвертый взлетевший «зубастик», который нацелился на ягодицы, оказался разрубленным пополам. Андрей одобрительно хмыкнул и продолжил говорить:
— Жизнь в реальной боевой обстановке мобилизует невостребованные резервы. Жестокая необходимость вызывает массу стрессов. От этих встрясок сами по себе пробуждаются и ночное зрение, и острый слух, и повышенное обоняние. Всё это заложено в человеке матерью-природой и находится в дремлющем состоянии по причине невостребованности. Но активизируются пробужденные системы восприятия только тогда, когда современный человек начинает осознано понимать, что это необходимо для того, чтобы выжить и победить.
Эх, хороший Андрей был парняга… 
— Что это урчит? — тихим голосом спросила Марина. — Тут что-то есть?
 
Рука Кирилла потянула её дальше, в сторону от звука, под ногами хрустнула какая-то ветка. Или это не ветка?
— Да куда ты меня тащишь? 
— Тихо, — процедил сквозь зубы Кирилл. 
Как назло, в комнате почти нечего использовать как оружие. Даже то, на что наступила Марина. Хотя, если человеческая кость недостаточно обглодана… 
— Так-так-так, Экзекутор. Неужели вы испугались моего друга? — раздался мерзкий голос неизвестного противника.
Ещё бы такого друга не испугаться…
Марина пока оставалась в неведении, смешно щурилась, но каково будет ей, когда включится свет? Только бы не закричала. В замкнутом помещении женский крик больно резанет по ушам, а слух сейчас очень важен.
Ответ на этот вопрос Кирилл получил сразу же, как только успел додумать мысль. Тусклая лампочка под потолком вспыхнула мерцающим светом и осветила грязные, заляпанные багровыми разводами, стены, трещины потолка, человеческие кости на полу и огромного медведя в углу комнаты.
— И-и-их, — послышалось со стороны Марины.
Похожий звук она издавала за углом универа, когда бегала туда с девчонками-сокурсницами. Этот звук был частью фразы, доказывающей, что девушка достаточно созрела и умеет курить «по-взрослому». Надо было набрать в рот дыма и втянуть с фразой: «И-и-их, мама идет!» Если не закашляешься, то это является прямым доказательством, что легкие уже привыкли к никотину и ты реально куришь, а не просто понтуешься перед подругами.
Как раз сейчас Марине тоже захотелось упомянуть маму, но только в матерном эквиваленте, более подходящем к данному случаю.
— Вижу, что и ваша спутница порадовалась, Экзекутор. Ну что, готовы сыграть со мной в последнюю игру? Вы уже дошли до финала, дальше будет либо путь на свободу, либо останетесь здесь, как другие, неуверенные в своих силах…
Медведь поднял морду вверх и начал принюхиваться. Его шерсть грязная, в колтунах, а внизу подбородка виднелись застывшие красные сосульки, как будто он недавно плотно позавтракал и не успел умыться. Блестящие зрачки лишь мельком коснулись жертвы с длинными волосами, зато надолго останавливаются на мужчине. 
Если бы не ошейник на мускулистой шее… если бы не цепь, один конец которой держал ошейник, а другим концом уходил в стену, то животное уже поднялось бы на ноги и гостеприимно подошло поприветствовать посетителей. Также, как и тех, которые попадали сюда ранее. О-о, как медведю нравились бледные перекошенные лица, когда натянутая цепь слабела настолько, что он мог достать до самого дальнего уголка комнаты. А их крики услаждали слух, поэтому медведь всегда старался не торопиться с обедом. 
Его можно было даже сравнить с лордом, который ужинает в сопровождении классической музыки.
Марина почувствовала, как волосы стараются подняться к потолку. Такого здорового медведя она видела лишь по телевизору – не меньше быка, и, судя по округлому телу, он редко оставался голодным. Обглоданные кости на полу подтверждали её домыслы. Как раз одну из костей, похоже, что берцовую, подтягивал к себе Кирилл. Хоть какое-то оружие перед хищником.
— Так вы готовы слушать мою следующую загадку? Учтите, что у вас будет всего три попытки, после которых цепь моего маленького питомца окажется полностью свободна. И тогда мишка будет ужинать, — хихикнул незримый собеседник. — А мы с вами распрощаемся...
— Подожди! — Кирилл медленно шел по стене напротив хищника. — То есть, мы попали в финал твоей игры? Так?
Кость в его руке легонько постукивала по замшелым кирпичам, словно ставила знак препинания в конце предложения.
 
— Совершенно верно. С вами приятно иметь дело, Экзекутор. Думаю, что вам не составит труда разгадать три моих загадки. Но если ответ будет неверным, то цепь медведя освободится на два метра…
— Почему только на два? — перебил Кирилл, который продолжил постукивать по другой стене, недалеко от медведя.
Животное вскочил на ноги и попытался достать лапой мужчину, но тот пируэтом ушел в сторону, и лапа медведя схватила воздух. Кирилл отпрыгнул к другой стене и снова раздался стук кости о кирпичи.