Сказка в дом стучится (СИ)

— А что он рассказал?
— Это между нами, извините.
Елена Михайловна откинулась на спинку дивана и достала из сумочки телефон.
— Ты не могла бы дать номер своей мамы? Думаю, нам с Людой есть, что обсудить. Из прошлого. Настоящее мы оставляем вам и не будем в него лезть. Обещаю.
— Если вы хотите говорить про своего мужа, то не тратьте время. Мы с мамой давно все обсудили по поводу машины и Виталия Алексеевича, и никакого недопонимания между нами больше нет.
Елена Михайловна опустила телефон на колени, но не выпрямилась.
— А было?
— Ну, а вы как думаете?
Она ничего не ответила, но глаз не отвела.
— Как дела на даче? — спросила тоном, подразумевающим под собой знания ответа.
— А вы как думаете? — ответила я в том же духе. — Если уж вам хочется посодействовать нашему с Валерой счастью, то поговорите с тетей Таней. Мне реально неприятно дышать с ней одним воздухом.
Тетя Лена опустила глаза, сильнее сцепила пальцы и шумно выдохнула — я бы даже не удивилась, пойди у нее изо рта пар.
— Аля, это… Бесполезно, и я не могу их выгнать. Виталик бы не простил. Серега его спас однажды, и это… Не обсуждается. Могу только посоветовать научиться игнорировать Таньку. Я честно пыталась угомонить Наташу, но потом плюнула. Это же только наши стены сотрясались, а не твои. Ты ушла на безопасное от Наташи расстояние. Я все пять лет надеялась, что вы с Марианной подружитесь, но дружба не любовь, как говорится. Без взаимности не получится… Я ее просила не говорить тебе про Наташины бредни, чтобы не обижать. Надеюсь, Марьянка ничего не сказала?
Я стиснула зубы, чтобы не сказать, что Марианна вообще со мной не переговорила тогда, а сегодня выдала намного больше, чем известно ее матери.
— И Валера… Это другое, но… — продолжала тетя Лена. — Я сразу сказала, что у Виталика ничего не могло с тобой быть, но особо разубеждать его не стала. Думала, что если у него до сих пор не перегорело к тебе, то, скинув тебя с пьедестала, Валере легче будет переключиться на семью и попытаться ее сохранить. Наташа была хорошей женой, и Никита… Это же сын. Знаешь, я тут же отошла в сторону, надеясь, что Наташа сможет построить свой новый мирок. Не получилось. Прости…
Елена Михайловна расцепила пальцы и поднесла к губам, точно в мороз, чтобы согреть дыханием.
— Прости, сумбурно… Там столько всего было… Противно вспоминать. Хорошо, что тебя с нами тогда не было. И хорошо, что сейчас ты есть, — добавила она тут же скороговоркой. — Ты хочешь еще что-нибудь мне сказать?
Кажется, говорите тут вы, а я только слушаю. Или выслушиваю — от всех, даже от кухарки, будь она хоть женой самого президента! Мне оно надо? Я лучше отзывы в своей группе почитаю. Там хоть правду люди пишут.
— Нет, у нас все хорошо. Даже с детьми, что странно.
— С детьми как раз и не странно. Они привыкли к сменяющимся лицам. Они не привыкли к постоянству. Впрочем, ничто не вечно под луной, верно?
Я кивнула — разговор окончательно сошел на нет, а я до сих пор так и не поняла, зачем мать Валеры его завела. Ничего нового она мне не сообщила. Может, только подтвердила то, что Валера в своей исповеди был со мной предельно честным. Но, положа руку на сердце, у меня совсем нет желания копаться в мотивах госпожи Терёхиной. Пусть уже идет с богом в свою кондитерскую и не мешает нам ни своим присутствием, ни своими советами, ни своими тортиками. Была б возможность свалить в другой город, я бы тут же залила полный бак бензина.
Тетя Лена достала телефон и вызвала такси.
— Я подожду на улице, — сказала она и вышла.
Через окно я увидела, как она достала пачку сигарет и закурила. Нервно. Очень. А ведь раньше в их семье никто не курил.
  
Глава 67 "Купила баба самовар!"
 
Я раза три вынимала из кармана ключ и снова возвращала тяжелым грузом на незаконное место — домой к Терёхину я так и не пошла. Час наматывала марафонские круги вокруг школы: считала шаги, как бессонной ночью считают овец. Чтобы не думать, чтобы не решать, чтобы не вызвать газельку, загрузить в нее весь свой хлам и свалить в закат. Ещё не вечер, не закат… И белые ночи… Солнце долго будет слепить глаза, а я и так вконец ослепла от непонятно чего… То, что я испытываю к Терёхину, любовью не называют. Умные люди! Только где взять умных? У большинства советская энциклопедия пылится в книжном шкафу, а в Гугле их забанили на веки вечные! Сейчас не темное средневековье, сейчас люди не теряются в темных омутах, а ежедневно светятся во всевозможных социальных сетях. Десять лет прошло, так какое затмение на меня нашло?
 
До вечера далеко и до обеда долго. И даже дойдя до числа «дофига» не станет «пофигу». Все неправильно, больно и обидно. Как же это я, умудренная дурным опытом щука, могла попасться на Терёхинскую наживку — и так спокойно выполнять все, что его душеньке угодно, раз за разом, молча, как рыба об лед. Прочный лед его тонкого расчета. Сейчас я снова ответила «да» на предложение пообедать вместе. Не вдвоем, втроем — а при свидетеле Валерий Витальевич явно не позволит мне открыть рта для выяснения каких-либо отношений. Только для поедания сборной солянки! А сам будет меня поедом есть… Губы горят без всякого там перца и точно без поцелуев — доприкусывалась!
— Никита, я тебя жду на углу у детской площадки, — позвонила я большому ребёнку, увидев его выходящим из школы.
Нельзя встречать, как маленького. Позорить перед другими ребятами, пусть их и по пальцам пересчитать, но кто ж знает: вдруг среди них есть кто-то очень важный?
Ребенок ответил «хорошо» и нашёл меня глазами, но встретились мы уже подальше от всех любопытных глаз.
— Мне обязательно с папой обедать?
Никита смотрел зло — явно в школе не развлекался.
— А почему нет? — ответила я, смотря теперь строго вперед.
— Потому что он меня задолбал.
Три шага мы сделали в тишине, три маленьких шага — в душе Никиты затеплилась надежда, что мы свернем с намеченного пути.
— Чем? — продолжила я допрос.
Заднюю передачу не дала, но скорость сбросила: сейчас плавно войдем в поворот, а там и с папочкой можно лоб в лоб столкнуться, ведь он-то явно не справляется с управлением семьей — прет по встречке. Погодка шикарная, солнышко светит, прямо, можно сказать, припекает — у кого-то! Главное, чтобы не пригорело…
— Учебой.
— Мне кажется, сейчас это для тебя самое важное.
— И для него тоже? — перебил Никита. — Ему похер столько лет было, а сейчас задолбал.
— Никита, следи за языком!
— А что я такого сказал? Вы сами будто так не говорите!
— Но не с тобой же!
— И со мной скоро будете… Будто я не понимаю!
— А что ты понимаешь?
Вместо ответа, Никита опустил голову и прибавил шагу. Я тоже не отставала.
— Так, может, это от тебя Сенька набрался словечек, а?
— Я с ним не общаюсь. Вы ему тоже давайте тогда выговаривайте… А то что только мне!
— Сеньке? Так он же не понимает, что говорит.
— Все он понимает. Это вы ничего не понимаете…
Да, не понимаю, чего это мне вдруг хамить начали.
— Зачем вы меня туда тащите? Я дома могу поесть. Вам без меня будет лучше.
— С чего ты это взял?
Снова глаза в асфальт.
— Отстаньте уже от меня… — пробубнил так тихо, что я только по движению его губ прочитала, куда мне следует пойти…
Да я бы в лес свалила и с не меньшим удовольствием, чем ты, «скипнула» открытый урок современного родительства в исполнении твоего папочки!
Но было поздно — Терёхин по обыкновению караулил у входа в кафе, но теперь уже не меня, а нас. И вот из-за того, что нас было двое, не побежал. Мы в свою очередь тоже не ускорили шаг.
 
— Я уже сделал заказ.
Да кто бы сомневался, что ты все за всех и всегда решаешь! И вместо приветствия, глава семейства открыл и придержал для нас дверь. Столик все тот же — традиции нарушать нельзя. Как и показывать чувства при детях — но это качество хорошее. Неправильная фея одобряет. И солянку тоже. Но вот неправильный сын скривился.