Праздник на выезде
Теперь-то до Глеба дошло, почему сбежала Белкина. Это было ясно как день: ее просто достала Илона Ивановна, ведь Глеб-то не сделал ничего предосудительного. И, дожевывая третью плюшку с корицей, – во-первых, они вышли и вправду чудесными, а во-вторых, только набив рот, Глеб мог удержать себя от вмешательства в разговор, – Рудаков решил, что даст Алине еще один шанс. Разумеется, только если она придет сама и извинится. Работать дальше с Илоной Ивановной Глебу хотелось все меньше и меньше. Возможно, с Мининой ее манера общения еще как-то прокатывала, но ни один другой клиент подобные завуалированные оскорбления терпеть бы не стал.
– Тебе нужно провести презентацию с помпой, – вещала Веригина. – Глеб как раз профи в таких вещах. По правде говоря, твоя книга для него – не тот уровень, но ради меня он согласился помочь, – и она небрежно потрепала Рудакова по коленке. Тот помнил, конечно, что домогаться она его не собиралась, но все же отодвинулся в угол дивана и потянулся за новой плюшкой.
– Илон, ну куда мне еще организатор… Тем более такой спец. – Минина робко покосилась на Глеба и смущенно притупила взор. – Я уж как-нибудь и сама могу… В прошлый раз вроде неплохо вышло… Издателям понравилось.
– Дорогая моя, ты ведь знаешь, как я тебя люблю! – Унизанные перстнями пальцы Веригиной сжали широкую ладонь подруги. – И только я всегда могу сказать тебе правду, в отличие от этих прихлебал из издательства.
– Ну, не такие уж они…
– Прошлый раз был ужасным. Библиотека! – Илона закатила глаза. – Туда ведь одни старухи ходят. Уж сразу бы пригласила всех в Пенсионный фонд!
– Зато там тихо… – Минина вжала голову в плечи, отчего ее шея, казалось, исчезла вовсе, а подбородок уперся в дебелую грудь.
– Леночка, в морге тоже тихо! А чья была идея подать вазу с карамельками?
– Моя, – оживилась Минина в надежде, что ее креатив одобрят.
– Больше никогда так не делай! Они же фантиками шуршали, тебя толком слышно не было. – Веригина подалась вперед и снисходительно погладила Минину по щеке. – Не волнуйся, я все возьму на себя. Исключительно по доброте душевной. Глеб устроит роскошную презентацию, фуршет, музыку, прессу. Да, мой мальчик?
Две пары глаз воззрились на Рудакова. Илона Ивановна слегка щурилась по-кошачьи, мол, я все сделала, не благодари, а Минина подняла брови, как щенок в ожидании угощения.
– Естественно. – Глеб улыбнулся скромной писательнице, а затем пообещал и ей, и самому себе, что презентация «Опасных связей» войдет в историю.
От этих слов Минина воспрянула духом, и на ее щеках заиграл девичий румянец.
– «Опасные связи» написал Шодерло де Лакло, а у меня «Тайные связи», – поправила она, вероятно, радуясь, что оказалась не самой безнадежно отсталой среди присутствующих.
– Прости его, он еще не искушен в литературе. Белый лист. – Веригина хищно уставилась на Глеба. Ее трепещущие от ярости ноздри и сжатые в тонкую нить губы так и говорили: «Не позорь меня! Просила же молчать!»
– Может, вы тогда прочтете мою книгу? – Минина с усилием поднялась с кресла и неуклюжей переваливающейся походкой направилась к книжным полкам, чтобы вручить Глебу увесистый черный томик с изображением наручников.
– С удовольствием, – улыбнулся Рудаков. – Всегда любил истории про шпионов.
– По правде говоря, там главная героиня и правда двойной агент, но фабула не столько в этом, сколько… – начала Минина с тем энтузиазмом, с каким обычно молодые мамаши рассказывают всем, кто подвернулся под руку, об успехах своего малыша.
– Не разрушай интригу, дорогая, – безжалостно перебила Илона Ивановна. – Пусть сам насладится. Так ты согласна на презентацию?
– Кто же отказывается от бесценной помощи, – Минина послала Глебу робкую улыбку. – Надеюсь, книга вам понравится…
– Уж не сомневайся, – заверила подругу Веригина. – У него крайне непритязательный вкус.
Всю дорогу до дома Глеба не покидало ощущение, что Илона Ивановна затеяла какую-то пакость. Он никогда не считал себя особо чутким, не умел подключаться к эфиру женских эмоций и ловить невидимыми антеннами малейшие колебания, потому что так и рехнуться недолго. Слабый пол вообще склонен менять настроение ежесекундно безо всякой на то адекватной причины. Но вот неприязнь Илоны к Мининой Глеб чувствовал всеми фибрами души, даже волоски на коже встали дыбом, а нежнейшие плюшки в желудки склеились в здоровенный скользкий обмылок.
Чем так не угодила Веригиной эта милая женщина, Глеб понять не мог. Куда логичнее было бы, сложись все наоборот: Мининой следовало бы на дух не переносить злоязычную поэтессу, но нет, она заглядывала Илоне в рот и каждое ее слово принимала за непреложную истину в высшей инстанции. И вроде бы Веригина предлагала своей прозаической товарке помощь с презентацией, но выглядело все это как здоровенный троянский конь.
– Знаете, у вас ведь и времени-то свободного нет, наверное, – зашел Рудаков издалека, когда Веригина уже отпирала свои гербовые ворота.
– Само собой. Я пишу новый цикл хокку, – последовал ледяной ответ.
– Так вот, я и подумал: зачем вам весь этот гемор с презентацией для Елены Владимировны?
– Совершенно незачем. – Веригина вопросительно изогнула бровь. – Ты ведь не рассчитывал, что я стану во всем этом участвовать? Я тебе полностью доверяю.
Глеб растерялся. Если она не собиралась подсыпать в пирожные на фуршете слабительное, не планировала поджигать зал или усыпать писательский трон иглами и битым стеклом, то в чем тогда заключается коварный план этой женщины? В том, что какой-то план все же есть, Рудаков не сомневался: уж слишком явной была неприкрытая ненависть Илоны Ивановны. И, с одной стороны, ему не улыбалось становиться орудием мести в этих изящных ведьминых ручках, с другой – жалко было терять единственный шанс проучить Белкину и доказать ей, что он и сам отлично справляется с бизнесом.
Дилемма была бы сложной, если не сказать неразрешимой, как вечная борьба добра со злом, не появись в поле зрения Глеба Алина Белкина. Все-таки в каждой женщине есть что-то колдовское, и костры инквизиции в свое время полыхали неспроста. Иначе как объяснить, что стоило Глебу вспомнить об Алине, как она окликнула его из-за спины, чуть не доведя до сердечного приступа?!
К тому же выглядела она как призрак. Кожа отливала благородной синевой, заледеневшие пряди волос топорщились вокруг лица как каменные змеи, изо рта вырывались клубы пара, придавая всей картине дополнительный оттенок жути.
– Я же говорила, она прибежит, – заметила Илона Ивановна, щедро сдобрив реплику злорадством.
– Ничего вы такого не говорили, – вступился Глеб, которого порядком достали бесконечные ядовитые шпильки. – Если можно, мы с Алиной сами переговорим.
– Я… Уже час вас жду… – Голос Белкиной дрожал, как, впрочем, и она сама. – У тебя телефон не отвечает…
– А может, он не хочет отвечать?! – взвилась Веригина. – С террористами переговоров не ведут!