Испанец (СИ)
- Проходимец какой-то, - сказала Елена Петровна.
Игорь был заведен, взвинчен этими словами. Все его тело было напряжено, словно внутри молодого человека была крепко сжатая пружина, которая могла распрямиться в любую минуту и разорвать все и всех кругом. На Эду он нарочно не смотрел, всем своим видом выказывая тому свое пренебрежение, делая вид, что Эду и внимания-то не стоит. Марине ему хотелось дать хорошую пощечину за то, что теперь над ним смеялись просто все знакомые, Аньке он намеревался наподдать хорошего пинка, а испанца - холеного красавца в дорогих шмотках, - извалять как следует в палисаднике, под окнами, где оттаявшая земля была щедро усеяна окурками засранца-курильщика с первого этажа. Пусть попробует нашего гостеприимства…
- Ну, далеко собралась? - явно храбрясь, странной прыгающей походкой приближаясь к Марине, произнес Игорь. - Мать-то пожалей, она переживает. Это, что ли, твой испанец? Альфонс… на него ты меня променяла? Ничего-о-о, сейчас я поправлю ему фото, будешь знать, как со всякими лохами связываться…
- Какой же ты… скунс, - с дрожью в голосе произнесла Марина, рассматривая Игоря, его некрасиво, цинично изогнутые губы, светлые волосы, и недоумевая, как этот раньше он казался ей красивым и привлекательным. Весь его лоск куда-то исчез, слез, как облупившийся лак, стоило Игорю пару раз побыть поднятым на смех. Все его неприятные, отвратительные черты вылезли наружу и просто обезобразили лицо циничной похабностью. Теперь он был не то, что неприятен - он был отвратителен Марине. - Лучшей уйди отсюда! Пожалуйста. Не лезь в мою жизнь. Ты мне никто. Ты просто не имеешь на это права!
Игорь, хорохорясь, не ответил ей, пренебрежительно сплюнув под ноги, и Эду с прищуром оглядел явно нервничающего соперника, оценивающе рассмотрел его с головы до ног. Слово «альфонс», высказанное пренебрежительно в адрес Эду, явно принадлежало Елене Петровне, и поэтому сомневаться в том, кто решил стравить мужчин, не приходилось.
- Это еще кто? - с интересом спросил Эду у Марины.
- Ты посылал ему наше фото, - негромко ответила она. - Он писал мне гадости, помнишь? Давай уйдем отсюда… Осторожнее, Эду, он, кажется, намерен драться.
- Я вижу, - с легкой улыбкой ответил Эду, снимая с локтя свое светлое пальто и встряхивая его как-то слишком знакомо, недвусмысленно. - Он и теперь тебе говорит гадости, не так ли? Я не понимаю его слов, но сомнений на этот счет у меня нет.
- Эду! - поняв, что тот задумал, воскликнула Марина, нервничая. - Не надо, не дразни его! Он же нарочно ищет повод, чтоб напасть.
- Почему нет? Я всю жизнь только тем и занимаюсь, что дерусь, притом противники посерьезнее будут, - ответил Эду. - Не бойся; умею это делать. Я научу его, как нужно разговаривать с моей женщиной, или отучу его разговаривать с тобой вовсе.
Его пальто было перед самым лицом Игоря, оно подрагивало, поддразнивало, и тот от злобы залился краской, когда до него дошло, что именно затеял Эду.
- Торро, торро!
- Ах ты, сволочь испанская!.. - взорвался проклятьями Игорь.
Это была очень неприкрытая издевка, и Игорь, не раздумывая ни минуты, ринулся вперед - и тут же смачно налетел глазом прямо на кулак Эду, влупился со всего размаха с сочным чавканьем. От этого удара, ошеломившего его, Игорь потерялся, плюхнулся на зад, изумленно мотая головой, навалившись спиной на урну и едва не сбив ее. Марина ахнула и сделала шаг веред, к дерущимся, но Эду жестом указал ей на место, где ей надлежало стоять.
- Там, - жестко велел он, не сводя глаз с ворочающегося на земле Игоря. - Не подходи ближе, он может нечаянно задеть тебя.
- Мусорка побеждена, - ядовито проклекотала Анька, с удовольствием наблюдая драку. - Степаненко, ты прям точно Рэмбо, первая кровь! Схлопотал? Так может, ты уже свалишь, а то я в ментовку позвоню? Скажу - укурок какой-то на интуриста на падает. Ограбить, наверное, хочет.
Игорь не ответил, лишь рыкнул какое-то оскорбление, от которого Анька пришла в восторг.
- Что? - поинтересовался Эду, внимательно разглядывая поверженного противника. - Еще? Давай, нападай! Поднимайся! Ты же за этим пришел! Показать мне, кто есть кто! Ну же, вставай! Покажи! Если можешь, покажи!
- Эду, ты как мальчишка! Оставь его!
- Но я его и не трогаю. Он сам нападает. Наверное, ему это нравится.
- Ты его дразнишь!
Игорь, сопя как злой медведь, снова уже был на ногах. Один глаз его заплывал глянцевым отеком, а второй был маниакально расширен и безумен, так, словно в голове у Игоря от удара все перемешалось. Он снова ринулся в бой, и снова получил хлесткий удар, на этот раз в печень, такой сильный, что от боли разинул рот и вытаращил глаза, повиснув на врезавшемся в его тело кулаке Эду.
- Страйк! - выкрикнула злорадная Анька, когда Эду отступил от Игоря, и тот рухнул на асфальт, оставшись без поддержки, суча ногами. - Маньяк-пиздабол выхватывает прилюдно! Спешите увидеть!
- Эду! - прикрикнула Марина, глядя, как тот встряхивает кистью руки, нанесшей удар. - Перестань! Ты повелишь руку! А этот… человек не стоит того, чтоб об него пачкались. Пожалуйста… вон наше такси. Хватит.
- Да, хватит, - хрипло ответил Эду, рассматривая ворочающегося у его ног Игоря. - Идем. Надеюсь, все долги розданы, больше дел у тебя тут нет?
- Нет.
***
P.S.
Маленькая темноглазая Ньевес (снег) родилась зимой, в декабре, и следующую весну они встретили уже втроем - Марина, Эду, и их дочь. Имя дочери дал Эду, желая навсегда оставить в памяти семьи свое знакомство с Мариной.
- Doncella de nieve, - бормотал Эду, укачивая ребенка, щурящего глазенки от теплого солнца, - скоро вырастешь и станешь красивой, как мама…
Конец!