Там, где нас нет
Эмити выбросила найденные гильзы, сунула осколок челюсти в карман джинсов и подняла глаза на предгрозовое небо. Она не ожидала увидеть дракона. Если что-то вынырнет из-за туч, это «что-то» будет в сто раз хуже, чем огнедышащий дракон с когтями длиною в фут и горящими глазами. Эмити понятия не имела, каким окажется это «что-то». Главное, чтобы оно оставалось за тучами.
Вытирая ладонь о джинсы, она взглянула на океан. Горизонта не было видно. Серый прибой оставлял после себя полоски грязной пены. Девочке показалось, что на берег вот-вот начнет выбрасывать трупы.
Она не была пессимисткой и определенно не страдала от депрессии. Расти без матери хреново, а иногда – очень грустно, но Эмити, как правило, была совершенно счастлива, честное слово. Жизнь хороша. Более того, жизнь прекрасна. Каждый день Эмити видела какую-нибудь новую красоту, и с ней постоянно случались самые удивительные вещи – в тот момент, когда их меньше всего ожидаешь. Она же смышленая, а смышленый человек всегда настроен оптимистично. Пока не окажется на Земле 1.13. Так что Эмити не удивится, если море начнет выплевывать гниющих мертвецов. И это, кстати, вовсе не ее проблема. Это проблема здешних мест. Хотя… Может, и ее тоже, но лишь отчасти, 1.13 – отвратительный мир, перевернутый с ног на голову. Но вдруг все не так плохо, как кажется? Некоторые просто не любят новых мест. Где бы они ни оказались – в Париже, в Риме, в Рио, – всегда будут говорить, что дома лучше. Папа – домосед, он равнодушен к путешествиям. Наверное, Эмити вся в него. Тоже любит все знакомое: уютные библиотеки, где тебе всегда рады, и парки, в которых можно гулять по газону, не опасаясь найти кусок человеческой челюсти, оставшийся на месте массового расстрела.
Подняв с травы конфетную обертку, Эмити достала из нее Снежка. Он крепко держал в лапках кусочек нуги. Ну и на здоровье, подумала Эмити и посадила Снежка в карман куртки.
Преисполненная гордости за собственное хладнокровие, она вернулась к лавочке и по-тихому убрала с нее все гильзы: они встревожили бы отца не меньше, чем осколок челюсти.
Увлеченный чтением, папа не заметил кучки медных блестяшек.
– Положи руку мне на шею, – сказал он.
Аккуратно ссыпав медные свидетельства трагедии в траву за лавочкой, Эмити спросила:
– Зачем?
– На всякий случай.
– На какой такой случай?
– Я нажму кнопку «ВЫБОР», чтобы проверить, что я прав. Если ошибаюсь и нас занесет в другое место, нужен физический контакт, чтобы меня не перебросило одного. Помнишь, мы одновременно схватили Снежка – ну, на кухне, когда этот гаденыш забрался на экран и включил устройство?
– Он не виноват. И он не гаденыш. Просто любопытный.
– Это я так, любя.
Внимание Эмити привлек рев моторов на Прибрежном шоссе. На юг двигалась автоколонна – три огромных грузовика зловещего вида, пожалуй, даже бронированных. Сперва Эмити решила, что грузовики армейские, но потом обратила внимание, что они выкрашены в черный цвет, окна тонированы до полной непрозрачности, а на кузовах нет никаких опознавательных знаков.
Она положила ладонь на шею отцу. Тот взял ключ и коснулся кнопки с надписью «ВЫБОР».
Во время двухсекундной задержки – казалось, прошла целая вечность – Эмити подумала, что никогда больше не увидит Джастина Дакоту, живущего в конце переулка и вполне подходящего на должность будущего мужа. После этого экран ярко засветился. На нем появилась надпись: «Введите номер временной шкалы», а ниже – клавиатура.
– Так я и думал! – воскликнул папа.
Вместо того чтобы ввести номер параллельного мира, он нажал кнопку «ОТМЕНА». На мгновение Эмити показалось, что у слова «отмена» чрезвычайно грозный смысл, что сейчас будет отменено само их существование – так, словно их с папой никогда и не было. Земля под номером 1.13 выбила ее из душевного равновесия. Но клавиатура на экране сменилась тремя знакомыми кнопками: «ДОМ», «ВОЗВРАТ», «ВЫБОР», – а Эмити с отцом по-прежнему были целы и невредимы, как и Снежок, свернувшийся калачиком у нее в кармане. Наверное, вцепился в свою нугу всеми четырьмя лапками и грызет ее помаленьку.
У мышей свои преимущества. Да, живешь ты недолго, и убить тебя проще простого. С другой стороны, ты не осознаешь, насколько огромен мир вокруг тебя, насколько он опасен, сколько в нем таится неожиданностей. Не думаешь о том, сколькими способами можно расстаться с жизнью. О том, чего можешь лишиться. Мыши для счастья нужны лишь самые нехитрые удовольствия: орешек, мягкое зернышко сырного попкорна, кусочек нуги и теплый хозяйский карман.
Каково это, когда у тебя есть мать? Наверное, что-то вроде кусочка нуги и теплого кармана для мышки. Но стоит ее потерять, и становится ясно: найти ее, вернуть ее домой – весьма нетривиальное дело. Мышам такое не по плечу.
Папа встал с лавочки, сжимая в руках книгу Эда и ключ ключей. Хмуро посмотрел на небо, на океан, а потом на Эмити.
– Точно этого хочешь? – спросил он. – Уверена?
Мало ли, вдруг дочь передумала идти на Вишневую улицу.
– Ты же обещал…
– Я не об этом спрашиваю, милая.
Она смотрела ему в глаза. Отводить взгляд во время важного разговора с отцом – не самая лучшая мысль. Будь у тебя хоть тысяча поводов повернуть голову, отец безошибочно определит истинную причину, и тогда ничего не спрячешь. Иногда эта его способность казалась сверхъестественной, честное слово, но других сказочных талантов у папы не было. Он не мог ни летать, ни проходить сквозь стены, так что умение читать дочкины мысли было, пожалуй, лишь развитым отцовским чутьем. Любитель старины, бакелитовых приемников и постеров ар-деко, для всех окружающих он был Джеффи, но для дочери иногда превращался в Джеффри.
– Да, хочу, – ответила она. – Мы обязаны туда сходить. Может, она там одна. Может, ей грустно. Может, она живет в невыносимых условиях или попала в беду.
– В невыносимых условиях? – Отец хотел напомнить, что лишний драматизм ни к чему. – Попала в беду, да?
– Конечно. Почему нет? Сам посуди: время от времени люди попадают в беду. Не только в кино или книжках, но и на самом деле. Вдруг ей нужна помощь? В любом случае мы… мы с тобой своих не бросаем.
Эмити не отвела взгляда. На сей раз не выдержал Джеффи. Опустил глаза и уставился на правый карман ее джинсов, где лежал фрагмент челюсти с тремя зубами. Такое чувство, что папа способен видеть сквозь джинсовую ткань и знает, какую жуть Эмити подобрала на газоне.
Она чуть не показала ему свою находку, чуть не выпалила, что этот мир еще страннее и мрачнее, чем кажется, что нужно спасти Мишель, забрать ее из этого города, где людей расстреливают в общественном парке, но тут поняла, что непроизвольно сунула правую руку в карман и стиснула осколок челюсти в кулаке. Вот что заметил папа: напряженную руку и кулак в кармане. И еще – merde! – кулак ее дрожал. Дурацкий кулак выдавал ее с головой.
Выпустив зубы, она достала руку из кармана. Чуть было не отерла ладонь о штанину, но вовремя спохватилась: папа тут же поймет, что в кармане у нее какая-то гадость.