Невинная для Лютого. Искупление
— Что за неприятность?
— Один из счетов заблокировали, — нехотя ответил отец и улыбнулся: — Как себя чувствуешь? Не хочешь позавтракать со мной?
— Не так сильно, как хочу узнать, что у тебя за дела с Носовым, — упрямо вернула я разговор в нужное мне русло. И прищурилась. — Я думала, после всего, что произошло, ты с ними не будешь работать.
— Детка, — папа сел за стол и сплёл пальцы рук. Глянул строго: — Личные дела ни при чём. Носов — негласный правитель этого города, а с такими людьми стоит считаться…
— Например, отдавать им невинных дочерей? — выгнула я бровь. — Пап, ты уговаривал меня выйти за Григория, но теперь вижу, что заботился в тот момент вовсе не обо мне. Иначе не работал бы с Носовым…
— И пошёл бы ко дну, — жёстко оборвал меня отец и вздохнул: — Милая, ваш союз решил бы кучу проблем, но, раз свадьбы не получилось, с ними приходится справляться другими способами.
— Каких проблем? — подалась я вперёд и впилась взглядом в окаменевшее лицо отца. Знала я это выражение. За внешней холодностью папа прятал чувство вины. — Я хочу знать, па. Что решила бы наша с Григорием свадьба?
Отец откинулся на спинку кресла и затарабанил пальцами по столу. Решился:
— Хорошо. Ангелина, ты всегда знала, что брак для людей нашего круга — лишь сделка.
Я приподняла брови: ну кто бы сомневался. «Купи-продай» от недвижимости до собственных детей. Так поступают все наши знакомые, я тоже особо не питала иллюзий. Потому и обрадовалась, когда мне предложили выйти замуж за высокого и красивого Григория, а не за, например, кривоногого Владимира — сына одного из партнёров моего отца.
Папа вздохнул и отвернулся к окну. Меня это насторожило: что же такого он не говорил мне раньше? После того, что мне пришлось пережить, трудно было признаться?
— Не говори Береговому, — тихо начал отец, и у меня от дурного предчувствия по телу побежали мурашки. — Тот бой… Его последний бой был моей последней надеждой. — Он горько усмехнулся и покачал головой. — Не суди меня строго. Время было тяжёлое, я сильно просел в прибыли и стоял на грани банкротства. Носов неожиданно протянул мне руку помощи. Мне было обещано партнёрство взамен на договорённый бой. Лютый должен был проиграть.
Я почти не дышала, понимая, что сейчас слышу то, о чём пожалею. Уже жалею, что спросила. Хрипло уточнила:
— Так ты… действительно…
Перед глазами темнело, к горлу подкатывала тошнота от осознания того, что мой отец был причастен к горю Береговых. Не так, как считал Лёша, но всё же не настолько чист, как бы мне хотелось.
— Я приказал проиграть, — сухо кивнул отец. Он не смотрел на меня. Видно было, что слова давались ему с трудом, но приносили облегчение. Словно он нёс это бремя долгие годы и теперь, наконец, получил возможность покаяться. Вот только не мне это нужно было говорить, а Леше.
Папа продолжил:
— Но он победил. Я думал, жизнь рухнула, и нам с тобой придётся переехать в другую страну… Если не найдут кредиторы, то, может, выживем. — Губ отца коснулась горькая усмешка. — Носов же, казалось, не огорчился. Предложил мне альтернативу. Мои… так сказать… течения средств. И тебя.
Он, наконец, посмотрел прямо мне в глаза.
Я же не могла дышать, сжимала подлокотники кресла и хватала ртом воздух. Едва справившись с собой, просипела:
— С тех пор ты отмываешь для него деньги? — У меня в глазах потемнело от мысли, насколько папа увяз в этом. А я? Насколько увязла я? — Клиника тоже задействована?
— Нет, — отец покачал головой. — Ты и твой бизнес чисты.
— Но, — потёрла ноющую грудь. — Зачем Носову я? Ты и так целиком зависел от него.
— Он дал мне опору, и я быстро поправил свои дела, — усмехнулся папа. — В нашем деле репутация и слухи значат даже больше, чем количество нулей на счёте. Слово Носова, и я снова на коне.
— Ему нужно было, чтобы ты и дальше проводил его деньги по своим каналам, — догадалась я.
— И без комиссии, — кивнул папа. — Но… сделка сорвалась.
— Свадьба отменилась, — прошептала. — Как я рада этому.
— Никогда не думал, что скажу это, — тихо признался отец, — но и я рад. Носов бы стал единоправным владельцем этого города. Меня, скорее всего, уже бы не стало. Да и ты бы пропала после того, как подарила Григорию наследника.
Я обхватила себя за плечи и, дрожа, пробормотала:
— Зачем Носову тебя убивать? Ты бы стал его родственником…
— И других наследников у меня нет, — жёстко усмехнулся отец.
Я замолчала, пытаясь переварить откровение папы. Оставались вопросы… Например, зачем Носову был нужен проигрыш Берегового, но я не была уверена, что готова к новым ответам.
— Поэтому, — холодно закончил отец, — какими бы ни были наши отношения, мне придётся вести дела с Носовым. Это мой самый крупный клиент… И самый сильный враг.
Я с трудом выбралась из кресла. Колени подгибались, голова кружилась, но я выпрямила спину и кивнула:
— Ясно. — И, направляясь к выходу, тише добавила: — Спасибо, что рассказал.
— Сожалею, — донеслось мне в спину.
Держась за стену, я вышла из кабинета и, осторожно спустившись по лестнице, направилась на кухню.
— Доброе утро, — улыбнулась Ира. Зарумянившаяся, она лепила пирожки с мясом. — Завтрак готов. Какао на столе…
— Не видела Алексея? — перебила я.
— Он недавно вернулся, — непонимающе нахмурилась Ира. — Привёл вашу лошадь. Ту, что беременна… не помню кличку.
— Агата, — кивнула я и улыбнулась: — Вот куда он ушёл. А сейчас где мой муж?
— Поднялся в комнату той девушки, что привезли вчера, — весело ответила Ира.
Сердце ёкнуло, в груди заклубилась чернота. Опять?!
Глава 18
Лютый
Ночь выдалась холодной, ветреной и снежной. Такой злой, что конюшня трещала по швам, а мы еще первую половину не отремонтировали. Пришлось вызвать фургон и забрать Агату домой. По дороге мы завязли в снегу, и джип еле вытащил огромную машину из сугроба. Мы с водителем и конюхом не только вспотели, но и напрочь содрали кожу на ладонях о лопаты. После порезов и мозолей я теперь и прикоснуться к Лине не смогу нормально, буду царапать ее нежную кожу.
Отчего-то хотелось улыбаться. Оттого, как она кончила, стоило мне войти. Как она уснула, доверившись моим рукам. Это было, как лучик света во тьме. Как маленькая надежда. Вдруг я зря себя накручиваю, и мы сможем быть семьей? Но нужно избавиться от Чеха, иначе все это — карточный домик.
Сейчас непогода по-настоящему защищала нас от нападок врагов. Кому захочется лезть по такому снегу, чтобы нас убрать? Да и ощущения были странные после деревни и взрыва. Кого убить хотели? Меня или Лину? А главное, зачем?
К дому Кирсановых приехал к рассвету. Пока завел лошадь в стойло, пока помог дворнику дорожку очистить, солнце выползло довольно высоко и уныло зависло над головой. Едва переставляя ноги — казалось, доползу до кровати и несколько суток не проснусь — я завалился в холл. Ирина уже готовила завтрак, как-то хмуро посмотрела на меня, что снега в гостиную принес, но ничего не сказала.
Я скинул липкую от пота одежду, ополоснулся в душе на первом этаже и вернулся в кухню, чтобы выпить воды. Лопатой накидался так, что мышцы рук и спины гудели, и безумно горело нёбо, будто по нему прошлись наждаком. Одного стакана было мало, выпил два.
— Может, омлет? — спросила Ирина, глядя на меня во все глаза. Она женщина довольно холодная по общению, я не сильно ей доверял, но жена верила, как родному человеку, потому я относился с уважением к экономке.
— Я с Линой позже поем, спасибо.
Я собирался вернуться в комнату, прилечь около жены, что еще сладко спала, обнять ее и хоть на миг расслабиться, но в коридоре услышал стон из Настиной комнаты. Заглянул осторожно, зашел внутрь и замер у кровати. Девушка мотала головой и сдавленно мычала. Подойдя ближе, я попытался успокоить Волкову, погладил ее по худеньким костлявым рукам. Она сцепила зубы, а потом шумно выдохнула и затихла. Что-то снилось. Бедная, натерпелась.