Безмолвная рябь (СИ)

Больше до конца смены не происходило ничего интересного, и дождавшись сменщика, Матео облачился в скафандр, вышел на поверхность Луны и, взобравшись на готовый в любую минуту развалиться ровер, добрался до города.
Сразу же за дверями шлюза его поджидал человек Говарда Стика. Вообще-то, он не должен был знать кому передает информацию, но как бы ни кичилась лунная администрация самодостаточностью и размерами Монда, триста тысяч — не такое уж и большое население, чтобы человек долго мог сохранять инкогнито. На Луне нет секретов.
Матео сообщил координаты, и тут же его счет пополнился внушительной суммой. Как бы это ни было приятно, но это была палка о двух концах. Нужно быть дураком, чтобы отказываться от денег, и еще большим, чтобы попытаться их потратить. Банки, как это ни странно, соблюдали тайну вкладов, но базы данных корпораций отслеживали доходы и расходы своих сотрудников, и у них возникали вопросы, если эти суммы сильно отличались.
А значит, большая часть полученных денег уйдет на содержимое того самого контейнера.
***
Майкл с осуждением посмотрел на троицу хоппи, которые вырядились в белоснежные балахоны, и завидев его, воздели руки к небу, заорав дурными голосами: «Аллилуйя!». Он покачал головой, и прошел мимо, не обращая внимания на смех.
Тут же появился Алекс, и устроил шутникам разнос, после которого они заметно присмирели.
Майкл направился к поляне, забрался на наспех сколоченную сцену и встал за кафедру. Его новообретенная паства расположилась напротив, облюбовав скамейки, специально принесенные стулья и даже урны.
Когда они обсуждали план, Майкл выразил сомнение: а достаточно ли придёт людей?
Алекс только рассмеялся:
— Ну, голов триста, ваше преподобие, мы сможем гарантировать.
И как бы Алекс не пытался показать, что это только игра, от Майкла не ускользнуло, что впервые он обратился в соответствии с титулом.
Священник окинул взглядом слушателей, и пришел к выводу, что включая журналистов, рассерженных приставов, и просто любопытствующих, на поляне собралось не менее семи сотен человек.
— Друзья, — начал он. — Я рад, что вы нашли время посетить нашу службу. Я искренне приветствую верующих, сочувствующих, а также тех, кто пришел из любопытства. Наши двери открыты для всех.
Майкл сделал небольшую паузу, потом обвел рукой парк, и продолжил:
— Точнее, как вы видите, у нас вообще нет дверей.
В толпе раздался смех и редкие аплодисменты.
— Перед тем как начать, я хотел бы задать вопрос: что привело вас сюда?
Как Майкл не бился, у него не получалось написать речь. Поначалу Алекс злился.
— Какого рожна мы все это затеяли, если ты и двух слов связать не можешь? Что ты в церкви делаешь? Читаешь по слогам «Житие Брайана»?
— Ты, наверное, имеешь ввиду «Мою судьбу» Скотта? — пастор был сама невозмутимость. — Нет. Я полагаюсь на Господа, и верные слова мне сами приходят на ум.
Алекс покачал головой.
— Ты не священник, а прямо комик какой-то. «Здравствуйте. Сегодня прекрасный день, у вас ширинка расстегнута, а вы, мадам, как Солнце. Но не потому, что светитесь, просто такая же огромная». Ты как-то так выступать планируешь?
Майкл улыбнулся и промолчал, всем своим видом выражая смирение.
Алекс задумался. Священник, читающий проповедь экспромтом — в этом определенно что-то есть. В конце концов, раньше же Майкл как-то справлялся. Алекс пришел к выводу, что и в этот раз стоит положиться на его способности. Разумеется, не лишним будет подстраховаться.
Они вместе придумали вопросы, которые могут задать прихожане, и блестящие ответы на них.
— Так будет даже лучше, — повеселев, сказал Алекс. — Прямо новый формат.
— Прямо церковь для хоппи, — подхватил Майкл.
— Именно! Нестандартная, инновационная, задающая каверзные вопросы!
— Что ж, — развел руками Майкл. — Если хоппи не хотят измениться, значит церковь должна стать иной, чтобы не лишать их шанса на спасение.
— Вот! Отлично! И жест этот запомни. А если собьешься, я подам знак, и кто-то из ребят задаст тебе вопрос.
И сейчас, глядя на молчащую толпу, Алекс пытался подобрать наиболее подходящую реплику. Но она не понадобилась. На Майкла снизошло вдохновение, глаза засветились, и он спросил повторно:
— Ну же. Никто не хочет ответить? В самом деле, не на меня же вы пришли посмотреть? Обезьяны в зоопарке гораздо интереснее, — раздавшийся смех словно подбодрил его. — И знаете, почему люди любят зоопарк? Им нравится ощущать себя по эту сторону решетки. Они хотят видеть разницу между человеком и животным. Ведь по сути, мы могли бы навсегда остаться по ту сторону, не стать людьми, если бы не работали над этим. И это — именно тот труд, который сделал нас людьми.
Люди в толпе улыбались. Кто-то предвкушал новые перлы от городского сумасшедшего, кто-то пришел покрасоваться перед камерами, а большинство просто ждали зрелища.
Алекс следил за журналистами, вполуха слушая Майкла.
— Божий замысел и состоит в том, чтобы человек превратил Землю трудом своим в подобие эдемского сада. В библии сказано, что легче верблюду пролезть в игольное ушко, чем богачу войти в райские врата. Потому, что роскошь подразумевает праздность, леность. Не только телесную, но и духовную. И тем больший грех, если кто-то сознательно обрекает другого человека на безделье, мешая осуществить свое предназначение, осуществить замысел божий.
Пока все шло хорошо. Часы пробили ровно три, и старший пристав подошёл к Алексу.
— В соответствии с решением суда, три часа крайний срок, к которому вы должны покинуть муниципальную территорию. Так как вы не выполнили распоряжение, мы вынуждены приступить к демонтажу временных сооружений.
Алекс не стал отвечать. Вместо этого он отправил сообщение, и тут же один из хоппи обратился к проповеднику:
— Ваше преподобие, любой ли труд богоугоден?
Казалось, Майкл задумался.
— Я вам расскажу старую притчу. В далекой пустыне стоял одинокий оазис. Каждый караванщик знал, что там можно остановиться, дать отдых людям и животным, пополнить запасы воды. Он был в самом сердце пустыни, и жили в нем два гончара.
Майкл покосился на приставов, но те, ещё недавно демонстрировавшие нетерпение, теперь не спешили делать свою работу. Священник понимал, что хоппи им были словно бельмо на глазу, и сейчас они наслаждались моментом, смакуя победу. Значит, придется добавить немного подробностей из жизни гончаров.
— Никто не знал, откуда они пришли, но их кувшины были похожи как родные братья. Только и в одной семье родятся разные дети. Один родится красивый, что все девушки за ним бегают, а другой сильный, да с большим сердцем.
Приставы начали разбирать палатку Алекса, но Майкл увлекшись не замечал этого. Ему на ум приходили все новые подробности из жизни братьев, и он делился ими с паствой.
— Так и кувшины, — продолжал священник, — одни были изящные, тонкой работы, а другие кособокие, такие, что и на стол не поставишь. Но было в них что-то общее, казалось, что их делал один мастер.
Некоторые слушатели с тревогой поглядывали то на приставов, то на священника. Алекс тоже начал беспокоиться, что пока Майкл дойдет до сути, от лагеря ничего не останется. К счастью, он предусмотрел такой вариант, и именно на этот случай заставил священника установить разрешения для приоритетных сообщений.
Несмотря на активность хозяина, говорящую о нежелательности вмешательства в действия нервной системы, коммуникационный модуль выдал на зрительные центры единственное слово: «Короче!».
Майкл запнулся. На мгновение он забыл где находится, и был раздосадован помехой, что сбила его с мысли. Надпись исчезла, и увидев, что приставы практически закончили разбирать штабную палатку, пастор постарался побыстрее закончить притчу.
— Вода из неказистого кувшина никогда не проливалась, и оставалась прохладной даже в самый жаркий день. Другие же были хрупкими, и годились лишь как украшение, но любой вельможа желал чтобы такой кувшин был в его доме. И каждый, кто покупал кувшин у одного мастера, брал и у другого. Ибо каждый был хорош по-своему, и каждый был для чего-то нужен. Так и человек, сосуд божьей воли, должен быть на своем месте.