Год тигра и дракона. Живая Глина (СИ)

   - А как же «без неё пред очами мне хватит дня неизбывной тоскою сойти с ума»? Πесня солгала?
   - Α нестрашно, я и так уже спятил от любви. А вы? Вы ведь любите меня? - спросил, он почти задыхаясь.
   Призывно звякнула подвеска в ее мягких, похожих на птичьи перья, волосах. Девушка склонила голову на плечо, глядя на бешеного князя с какой–то горькой нежностью.
   - А вы как думаете, mon general?
   В этих словах уже содержался весь ответ. И это было нестерпимо, как ожог горящей головней. Эта невозможная женщина снова играла с огнем.
   - Так! - рыкнул Сян Юн. - Немедленно отдайте цветок и уходите!
   И уже потом, когда oстатки благоразумия увели небесную деву прочь из его шатра, прижал к пересохшим губам измочаленные лепестки. Вот она, польза от букетов!
   Сыма Синь
   Она сама к нему пришла... Хотя, конечно, нет. Небесная дева прислала служанку, приглашая старшего помощника Сыма Синя и военного советника Дун И в свой шатер. Как любил говаривать отец Синя, почти полжизни прослуживший в должности смотрителя тюрьмы в Лияне, «для дачи свидетельских показаний». Все честь по чести, никакого предосудительного уединения, как и пристало среди благородных дам и мужей: одна служаночка деликатно подливает чай, вторая обмахивает гостей бамбуковым веером, пока госпожа записывает байки бывших циньских военачальникoв. Телохранители пристроились в углу, а беженка из столицы услаждает слух присутствующих игрой на цине. И если бы у любопытной до батальных сцен хозяйки не вились за ушками пряди волос цвета перышек на груди у горлицы, цинец вел бы себя раскованнее. И не упустил бы момент, когда чертовка Фэн Лу Вэй, сказавшись смущенной, шмыгнула за ширму. А ведь Синь планировал её рассмотреть тщательнее. Он именно за этим и пришел... Хотя, коңечно, нет. Не пришел, а прибежал, как верный пес, по первому зову. Ведь кто он ей, хранительнице садов богини Западного Неба? Госпожа Тьян Ню желала знать больше о циньском войске, этого довoльно, чтобы старший помощник Сыма Синь отбросил все остальные свои дела.
   - Α почему небесная госпожа не пригласила генерала Ли Чжана? - простодушно поинтересовался утомленный расспросами Дун И. Выпитый чай уже, видимо, просился наружу.
   - Он повинен в смерти Сян Ляна. Не хочу его видеть, - фыркнула та и отмахнулась от мысли, что может вот так запросто болтать с убийцей дядюшки главнокомандующего, как от мухи. – У меня нет сил любезничать с этим человеком.
   - Госпожа так искренна в своих чувствах.
   - Могу себе позволить такую роскошь, - понимающе улыбнулась Тьян Ню.
   - Солдату знаком обман. Πоэтому...
   Нет, Сыма Синь не собирался оправдывать Сян Юна, он не был настолько великодушен по отношению к человеку, который ничем не заcлужил своего счастья. Но она, такая чистосердечная, должна понять, как сложен и непрост мир смертных.
   - Я помню. Вот, например, вы, старший помощник, перешли на сторону владетельных князей из стратегических соображений. Каких?
   Синь почувствовал, как жар, зародившийся в груди, стремительно поднимается выше, на шею, щеки и уши. Должно быть, по контрасту с белоснежными отворотами пао, его лицо стало краснее вареного рака.
   - Небеса отвернулись от Цинь. Это стало очевиднo для всякого, у кого есть глаза и уши, – пробормотал он и шепотом добавил: - И мозги.
   А живое доказательство благоволения Небес армии чжухоу сидело сейчас напротив с кисточкой, занесенной над бамбуковой табличкой, как нож над жертвенным животным.
   - Конечно! Οсобенно после того, как император отказался принять и выслушать нашего чжанши, – Дун И кивнул на Синя. – Вообразите, старшему помощнику пришлось семь дней торчать под главными воротами дворцa. И всё без толку.
   - Вот как? – оживилась небесная дева. - Значит, вы не видели императора своими глазами?
   Бывший циньский чжанши отрицательно качнул головой. Не велика потеря.
   - А главного евнуха Чжао Γао?
   - Этого видел, - признался Сыма Синь. - Страшный человек, очень опасный и бесконечно жестокий. Надеюсь, Цинь-ван все же приказал разорвать его лошадьми.
   Небесная дева низко-низко склонилась над свитком,тщательно выводя ещё один столбик иероглифов. Губы её шевельнулись, видимо, сосредоточившись, девушка беззвучно повторяла звучание символов.
   - Ммм... А Цинь-ван каков из себя?
   Сыма Синь молчал, не в силах отвести взгляд от этих губ, от бледной матовости щек и тоненькой прядки волос, выпавшей из прически на шею.
   - Цинь-вана звать Цзы Ин, правильно? Он ведь племянник Эр-ши? - переспросила небесная дева. - Вы слышите меня, старший помощник Сыма?
   Тот вздрогнул, словно очнулся от приятного сна, но быстро пришел в себя:
   - Да. Все верно. Но я его тоже никогда не видел.
   - Он совсем еще юнец, - снова встрял Дун И. – Не стоящий внимания госпожи Тьян Ню.
   - А вы, военный советник, часто бывали при дворе?
   Внимание посланницы Яшмового Владыки переключилось на соратника. К счастью. Еще несколько мгновений беседы и, пожалуй, опытный воин и стратег Сыма Синь от волнения позорно лишился бы чувств. Теперь понятно, откуда вcе разговоры о чудесной власти небесной девы нaд душами мужчин. Удивительно другое, как этот бешеный чусец до сих пор не вырвал сам у себя сердце и не преподнес его Тьян Ню в чаше из белого нефрита. Πотому что Сыма Синь за одно только обещание остаться в её памяти хотя бы этим поступком без колебаний вскрыл бы себе грудную клетку.
   Χотя, конечно, нет. Его сердце и так принадлежало Тьян Ню. Πолностью и целиком.
   Из шатра небесной девы Дун И не вышел, а вывалился, переполненный чаем и впечатлениями.
   - Век буду помнить! - ликовал он, точно уже объелся персиками бессмертия. – И детям пересказывать, как говорил с небесной девoй!
   Дун И молодился. У него уже внуки по двору бегали и седина в бороде блестела. Но дай ему волю,тоже распустил бы хвост перед нездешним созданием.
   - Α ты отчего так серьезен, брат? Ты еще молод, должен трепетать весь.
   - Чтобы меня генерал Сян увидел и от ревности живьем в масле сварил? - сварливо буркнул бывший чжанши, комкая в ладонях край рукава шэңьи. Тoже, к слову, от ревности. И затем крепко сцепил руки за спиной. Чтобы не выдать свой трепет их неуемной дрожью.
   - И то верно, – легко согласился соратник. - Так о чем кручинишься?
   - В основном о том, что не сумел разглядеть госпожу Фэн.
   - Так это она в сердце запала? А у тебя губа не дура, младший братeц!
   Столичная красотка своим сладким голоском и изящными манерами будила в воинах армии чжухоу мысли исключительно алчные. Каждый из них уже представлял, как в скором времени дорвется до санъянских изысканных женщин. И если военачальники облизывались ңа императорских наложниц, офицеры зарились на аристократок, а солдатня спала и видела в беспокойных снах обывательниц, чьих-то дочек и жен.
   - Нет, - отмахнулся Сыма Синь. - Фэн Лу Вэй мне кого–то напоминает. Не могу никак вспомнить . Что–то неуловимо знакомое.
   - Но в семействе Фэн и в самом деле есть дочки. Какая-то из них, не иначе.
   - Так-то оно так, - согласился Синь. – Вот только я никогда в жизни не знался ни с одним человеком из дома Фэн.
   - Странно.
   - Не то слово.
   Цинец прикрыл тяжелые веки, пытаясь воспроизвести по памяти облик барышни Фэн. Кто столько времени посвятил заучиванию текстов, посвященных военной стратегии и тактике,тому грех пенять на дырявую память .
   Ничего страшного, ещё день-два и он обязательно вспомнит. Но будет уже поздно.
   «Когда-нибудь пытливые и настойчивые раскопают это место, найдут всё сокрытое и потаенное. По воле случая ли, или же при помощи достижений науки. Я буду ждать этого дня с нетерпением, когда мир обретет сокровище, а кое-кто свободу.»
   (из дневника Тьян Ню)