Белое солнце дознавателей. Том 4 (СИ)
— Хран, — он пожал плечами — хотя «храны» были проверены давно и все. Глава Блау числился опекуном и распорядителем всего имущества вдовы. — Или артефакта вообще не было. Если был — мы бы уже нашли бы его. Проверили все храны и ячейки, здесь и в Хадже.
— Был, — отрезал Глава и они оба посмотрели на стол, где под защитным мини-куполом, поддерживающим определенный режим, лежали остатки неработающей черной коробочки, оплавленной по краям.
Даже за это сейчас можно получить вызов в Управление, а за целую… целый работающий артефакт подчинения… если предположить, что он — есть — приговор. Который обжалованию не подлежит.
Луций артефактором не был, но основы давали всем, он смутно понимал, зачем это Кастусу?
Разобраться? Понять принцип? Чтобы… повторить? Он считал эту игру с божественным огнем слишком сложной. Столичные проверяют всех — на предмет татуировок. Легионеры, целители, чиновники — все были проверены первыми, и в принудительном порядке имели знак — чист.
Искали артефакт менталисты, искали и они. Допрос Аурелии ничего не дал — иначе поиски прекратились бы. Значит — один артефакт не найден. Или артефакта просто не существует.
— …или она не знала, что прячет, — произнес сир размеренно. — Аурелия никогда не была особенно умна — Ричард сделал плохой выбор. Если бы знала — менталисты вытащили бы это. Она не знала. Или… сработали ментальные закладки.
Луций кивнул — Управление не утруждало себя, прислав стандартный протокол о смерти, в результате стороннего воздействия в процессе получения информации. Как было на самом деле не узнает никто и никогда.
— Оставила Фло или Айше? Даже она не настолько глупа, — сир Блау продолжал отстукивать костяшками такты, размышляя вслух.
— И все вещи были досмотрены и проверены, есть список, — ввернул Луций. Каждая вещь, которую юная сира Айше забрала с собой в пансион, была учтена, так же как приданое леди Флоранс. У него до сих пор учащалось дыхание от художественного описания некоторых кружевных предметов женского гардероба — в писаре, составлявшем список, явно погибал романист. И обе кузины отвечали на вопросы Главы — точнее прошли допрос. Соврать под прямым приказом нельзя — не видели и не знают. Или твердо уверены в этом.
— Ищите, Луций. Ищите.
Вестники с разницей в мгновение, вспыхнули прямо перед сиром Блау. Поймав и распечатав первый, Глава нахмурился, и Луций неосознанно напрягся, не решаясь спрашивать.
Второй он перечитал дважды и развеял в воздухе, раздраженно щелкнув кольцами.
— Сир Ашту любезно отклонил предложение клана Блау и выразил недоверие в наших возможностях решить его деликатную проблему.
Луций поерзал в кресле. Новость была радостной и печальной одновременно. Радостной, потому что он не понимал, зачем вкладываются такие ресурсы и зачем им отставной менталист в поместье. Менталист с проклятьем — проблемный менталист. И печальной, потому что сир Блау очень не любил, когда его тщательно выстроенные планы рушатся.
Очень. Не любил.
Луций вздохнул, делая себе пометку шепнуть слугам держаться сегодня вечером от Главы подальше, и не попадаться на глаза без особой необходимости.
* * *Южный предел, пустыня
В седле укачивало. Исси ехал рядом и молчал. Ворота — выход из города — мы уже давно миновали. Лошади были нормального черного цвета. Нормального. Какими и должны быть, чтобы их было не видно по ночам. Не то что Фифа…
Тоскливый вздох вышел слишком громким.
— Уже скоро. Десять мгновений, — отреагировал Иссихар. — Теперь понятно, почему вас оставили в клане. Ваш родовой дар, — пояснил он совершенно без всякого перехода. — Как же вас не любят предки.
Я нахохлилась.
— Очень не любят. Вас использовали, — терпеливо пояснил он, как маленькому ребенку. — Что должна делать сира в вашем возрасте? Блистать на приемах и выбирать ханьфу…
— Учиться! — рявкнула я тихо.
— …или учиться управлять даром. Вас превратили в оружие, сира.
— Оружие — это прекрасно, — парировала я.
— Пока вы только заготовка. Сырая. Набор ингредиентов, если хотите, — Иссихар поднял голову к небу и откинул часть шарфа с лица — теплый ветер взъерошил пряди волос на висках. — Чтобы разнородный состав стал зельем, эликсир должен сплавиться в печи. Пройти горнило огня и силы.
Я отвернулась, отказываясь отвечать на провокации. Всю дорогу Дан задавал каверзные вопросы и заставлял думать о странных вещах. Чего только стоил вопрос о Тире?! «Не попадает ли этот случай, под обратную направленную эмпатию?»
— Но…, — тут он сделал длинную паузу. — Эликсиры, артефакты и… оружие не создают себя самостоятельно. Всегда есть тот, кто управляет процессом. Направляет и следит, регулируя жар огня. На артефакты накладывают ограничивающие плетения, цепочки рун, чтобы они работали как надо, — он коснулся кончиками пальцев своего плеча. — Какую свободу можете предложить мне вы? Когда вы и сами не свободны. Не более свободны. Чем я.
Я натянула поводья — конь почувствовал мое раздражение и резко подался вперед.
— Через пять мгновений мы достигнем стоянки, — Иссихар подъехал ближе. — Времени хватит, чтобы подумать над последним вопросом. Кто создает из вас оружие, сира Блау?
* * *Южный предел, поместье Ашту
Вещей было немного. Горка коробов и свертков, упакованных в плотную бумагу и тщательно перевязанных бечевой — по-дорожному, узлами на «длительное хранение» — возвышалась прямо перед главным входом.
Слуги торопились, и не нашли ничего лучше, чем бросить прямо на белые, отполированные за сотни зим плитки двора — скатерть. Парадную скатерть из большой гостиной. Цветы на ткани выцвели на солнце, или просто посерели от пыли — несколько последних зим ему было не до проверки артефактов — и прямо на нее сваливали вещи, перебрасывая по цепочке.
Айена не любила эту скатерть. Или любила?
Бутч — торопился. И дал понять слугам, что в свои последние дни он все ещё Глава рода Ашту.
Прохлада ещё не пришла из пустыни, и он тщательно боролся с любым проявлением слабости — в форме было жарко, а купол он не ставил специально. Чтобы подышать ещё немного горячим и сухим воздухом, который пах родными песками.
Кто думал, что они закончат вот так?
Ашту поднял голову вверх и прищурился, чтобы рассмотреть главные шпили на крыше второго яруса. Ночь была темной, звездное небо ясным, и им потребовалось сразу пять светляков, чтобы во дворе было светло.
Магические источники света мешали, и он щелкнул кольцами, опустив пару чуть ниже на два локтя — и глаза сразу перестали слезиться от света.
Кто, Немес ашес, думал, что род Ашту закончит вот так?
Штандарт на шпилях уже приспустили, и теперь почти совершенно бесполезная тряпка повисла, обвивая стек.
Бесполезная тряпка. Такая же, как он. Вылинявшая от бесконечных битв, и борьбы с самим собой и миром. Он — теперь просто старая бесполезная тряпка.
Ашту вздохнул, подвигал сапогом туда-сюда — песчинки зашуршали под подошвой. Артефакты двора и периметра последние зимы он не обновлял тоже. Все так быстро приходит в негодность, если нет крепкой руки рачительного хозяина.
Ашту вздохнул ещё раз, чуть громче.
— Ещё не поздно передумать, — голос Шахрейна был задумчивым, но совершенно спокойным. Шах не сказал: «Жалеешь?» — они уже все обсудили заранее.
— Хоть артефакты поправят и отрегулируют, — буркнул в ответ Бутч. Он тоже не сказал: «Жалеть уже поздно».
— Если хватит силы, — педантично уточнил Таджо.
— Если примет алтарь — хватит.
Ещё пару мгновений они наблюдали, как слуги выносят вещи, стоя плечом к плечу. Шах молчал и Бутч был признателен ему за молчание. Завтра приедут родичи, он проведет ритуал, и, если алтарь признает одного из со-родичей, добровольно сложит обязанности Главы.
Всё, что он делал, оказалось зря.