Кластер 1. Слои памяти 2. Приди в мои сны 3. Призраки бывают разные

моей знакомой,– неожиданно откликнулся историк,– вернее есть, но встретиться с ней никак нельзя. Потому что помогла убийце и теперь сидит в тюрьме. Ты забыла, что ли?
– По-м-о-г-и. Раз-ве-е-й.
Призрак графини начал опасно раскачиваться. Когда-то красивое платье, сейчас свисавшее лохмотьями, закручивалось внизу воронкой.
Рита сглотнула. Что же делать?
– У Риты где-то книга есть. С заклинаниями. Там и про призывы и про развеивание должна быть информация. Только найти нужно книгу эту. Рита найдет, правда? И вернется, чтобы помочь.– Петр Сергеевич подошел к ним, вытирая чистым носовым платком испачканные кирпичной пылью руки. Он пристально смотрел на девушку.
– Какая еще книга? Книга… Та, с кожаной обложкой? Вы же говорили, что не знаете, о чем она?
– Это было в среду, Рита. Я связался в чате со своими коллегами, и мне дали ссылку на интересный сайт. Там я все и узнал.
– По-м-о-г-и. Раз-ве-е-й.
Графиня больше не раскачивалась, просто висела грязной тряпкой чуть поодаль и смотрела безучастно, но от этого было еще страшнее.
– Обещаю.
Рита шагнула вперед и сама заглянула в жуткие черные провалы глаз:
– Если найду эту чертову книгу, я помогу вам. Обещаю.
Сверху, сквозь серые толстые облака, прорезались яркие солнечные лучи. Они осветили разрушенный зал, стену с выломанными кирпичами, присевшего возле стены Тимура. Он разглядывал нутро несессера: фамильные украшения, серебряные и золотые, ожерелья, браслеты, монеты. Ванечка вырвался из Ритиных рук и в два прыжка оказался рядом. Вопль восторга вырвался у него, он схватил монетку и несколько раз подбросил ее верх.
– А бабушка не верила! И мама тоже! А я знал, что мы найдем сокровища!
Рита тоже подошла взглянуть. Браслет, который нестерпимо жег все это время, потихоньку остывал. Зато в левом виске все сильнее пульсировала боль. Рита присела возле разложенных вещей, подцепила ногтем красивую пряжку для ремня, затейливо украшенную цветными камнями.
– Наш дворовый мастер делал– Семен, – Вирская вместе со всеми рассматривала украшения на пыльном полу,– у него даже заказы были, от соседних помещиков.
– Я возьму себе одну? На память?– Рита перебрала несколько и выбрала, как ей показалось, не слишком вычурный, с сине-зелеными самоцветами.
– Я буду писать книгу о вашем имении, о вас и вашей семье,– Петр Сергеевич обходил по кругу клад и аккуратно фотографировал отдельные предметы.
– И могу упомянуть вашего мастера, выложить фото его работ. Действительно, он был чрезвычайно талантлив…
Графиня выпрямилась, отстранилась, затем медленно поплыла из комнаты куда-то вверх по лестнице на второй этаж :
–Семен… он вилы схватил и пытался меня защитить… Его изрубили всего… Топорами… И, уже совсем издалека, тихо донеслось:
– Напишите и об этом тоже.
***
И снова ослепительно белый снег, и золотые купола, проплывающие мимо, только в другую сторону, в сторону Москвы. Но машина другая. И за рулем Тимур.
Внедорожник шел по асфальту ровно, мягко подпрыгивая на ухабах, и головная боль потихоньку замирала. В салоне висела настороженная тишина. Не совсем, правда, тишина. Павлина тарахтела, как взбирающийся на крутую горку мотороллер: то замирала, набираясь сил, то захлебывалась от переполнявших чувств и воспоминаний про полный приключений день. Тимур занимал в ее неумолчном потоке первую роль. Она пользовалась тем, что тот ее не слышит, и не стеснялась в эпитетах: Тимур то, Тимур это. Получалось, что только благодаря ему все нашли этот клад. Ах, как он сказал графине «прошу вас, мадам»… ах, как он пытался защитить Риту и Ванечку…ах, какой он сильный– разломал кирпич, закрывавший тайник в стене, с одного удара…
– Ну, все, хватит!– не выдержала Рита,– замолчи уже! И так голова болит…
Тимур крепко сжал руль и, не поворачивая голову, угрюмо буркнул:
– Я и так молчу…
Рита виновато уставилась в боковое окно, подумав, что случайно зря обидела человека. Он же не слышит призраков. И все-таки часть правды в словах Павлины есть. И про то, что стоял рядом, когда было страшно, и про стену. Как бы, действительно, она, Ванечка и совсем немолодой историк управились с кирпичной кладкой, продержавшейся почти сто лет? Она скосила глаза на надутую Павлину. Та прижалась сзади к сиденью водителя, отвернулась, сердитая, от Риты и молча гладила Тимура по голове.
Рита вздохнула, повернулась к своим двум спутникам и проворчала:
– Извините. И ты, Тимур, и ты, Павлина. И спасибо за помощь.
Тимур провел рукой по мягко шевелящимся волосам на голове и заулыбался:
– Так это ты Павлине сказала замолчать? Что, сильно достает?
– Тарахтит от самого имения, не переставая…
– Я, между прочим, все слышу. Что это вы разговариваете, будто меня здесь нет?– Павлина переместилась на заднее сиденье, устроилась и завела снова:
– А еще Тимур сказал…
– Ой, не начинай, а?
Рита схватила лежащий между сиденьями маленький фонарик и шутливо замахнувшись, кинула в подругу. Фонарик ударился о спинку сиденья, отскочил и упал на пол. Павлина возмущенно покрутила пальцем у виска и прошипела:
– Вы все равно молчите! А Тимур…– увидев, что Рита нашаривает еще какой-нибудь предмет, чтобы кинуть, обиженно затихла.
– Весело вам!– ухмыльнулся Тимур, когда увидел в зеркало заднего вида, как его фонарик отрекошетил от сиденья.
– А ты в самом деле воспитанник Петра Сергеевича? Вы такие разные… Он историк, а ты… черный копатель…
– Ну, так мы и пересекаемся. Он рассказывает, где шли сильные бои под Москвой, а я там копаю.
– Ты этим живешь? Нигде не работаешь?
– Не работаю. Не люблю границы. Это нельзя, то нельзя, так не скажи, здесь не кури.
– А сколько тебе лет?– вырвалось у Киры, и она вдруг покраснела.
– И спроси, у него девушка есть? – почувствовала она внезапный холод в затылке. Это подскочила Павлина, она не умела долго обижаться.
– Двадцать семь. Я не тунеядец, вообще-то. У меня незаконченное высшее, но военную кафедру я прошел, так что служить мне не нужно, и я не скрываюсь. Просто отчислили с пятого курса. Менты меня тогда задержали с трофейным оружием, я как раз из экспедиции возвращался, осенью. Думал, выхолощу, чтобы не могло стрелять, и дяде Пете сдам, он коллекционерам продаст. Он часто мне помогает, у него много коллекционеров знакомых. И так глупо попался… до сих пор стыдно... Ну, вот и все про меня. А, да, про воспитание…
Впереди показался знак заправочной станции и Тимур, включив мигалку, свернул. Заправив машину, которая сразу будто стала выше и даже хрюкнула приветствие, когда