Мисс Неприятности (СИ)
Это было настолько похоже на сказку, что я начала сомневаться в ее реальности.
— Почему?
Он удивленно посмотрел на меня.
— Почему именно я? Ты, правда, готов мне помочь? Но почему?
Я жаждала ответа. Будь я красавицей, обольстительницей, умницей или просто необычной девушкой, то все стало бы на свои места. Но я самая обычная, забитая, с кучей комплексов, страхов и проблем. Чем я могла приглянуться такому парню?
Он потупил взгляд и покраснел. Краснел постоянно, когда я него смотрела более пристально или внимательнее, чем положено правилами приличия. Его светлая кожа моментально приобретала пурпурный оттенок, с головой выдавая его эмоции. Не думаю, если бы он играл, то смог бы сделать это настолько правдоподобно.
— Ты очень красивая.
От удивления у меня расширились глаза. Кажется, я тоже сейчас зальюсь краской.
— Я?!
Он улыбнулся и заправил выбившуюся прядь мне за ухо. Я вздрогнула от его прикосновения.
— Ты. Когда я увидел тебя впервые, то растерялся. Ты вышла из подъезда, посмотрела на меня и быстро сбежала. Твой взгляд покорил меня: ясный, живой, притягивающий, полный жажды жить. Я подумал, что ты забыла что-то дома, и ждал, пока выйдешь снова. Но этого не произошло. А потом я встретил тебя около магазина. Теперь я намеренно ждал тебя, так как думал, что ты новый курьер, хотя в глубине души верил, что ты обычная девушка и никак не можешь быть связана с местными бандами.
Ты сразу меня обнаружила, а я еще раз поразился, глядя на тебя.
Я хихикнула. Мне казалось, что все вокруг видят во мне лишь испуганную нервную девчонку, а он смог разглядеть нечто иное, причем такое, о чем я сама не догадывалась.
— Почему ты смеешься? — он нахмурился. — Это правда. Я всегда мечтал о такой девушке: невысокой, стройной, со светлой аристократичной кожей и длиннющими волосами. Скромной и притягательной. Ты не такая, как все. А еще я никак не могу разгадать тебя. То ты скромная и стеснительная, то бойкая и решительная. Кто ты на самом деле?
Я чувствовала, что мое сердце сейчас лопнет от счастья. Много ли надо одинокой девушке? Он так на меня смотрел. Он был прекрасен. Такой, о котором я даже не смела мечтать. Все тревоги отошли на задний план, я забыла о ключах, трупах, о подруге, которая уехала очень далеко, о затопленной квартире и обо всех своих страхах. Я чувствовала себя другой, словно меня подменили, и задыхалась от счастья.
— Я, — выдохнула, — я просто Кристина.
Потом мы отбросили все проблемы, просто болтали и бродили по парку, не чувствуя холода, голода и жажды.
В итоге решили отложить все дела на следующий день. Видимо, ни я, ни он не могли соображать твердо и ясно, поэтому договорились о встречи на завтра. Когда он проводил меня домой, то было уже темно. На улице стоял настоящий холод — уже почти середина зимы, но я не чувствовала ни ледяных порывов ветра, ни сырой земли под ногами, а лишь его теплую и крепкую руку в своей руке.
Остановившись у подъезда, мы замерли на полуслове, неловко переминаясь с ноги на ногу. Я боялась того, что могло произойти… или не произойти. Он тоже нервничал, так как его ладонь немного дрожала и вспотела. Чувствуя, что нужно что-то сказать, я промямлила заплетающимся языком:
— Тогда, до завтра? Нужно хорошенько выспаться перед таким большим делом, — затем я, чувствуя неловкость, хихикнула, втайне ругая себя за глупое поведение. Я хотела сделать шаг, но он не сдвинулся с места и не отпустил мою руку. Потом резко наклонился и поцеловал. Это был невинный поцелуй, легкое касание губ, но этого почти хватило на сердечный приступ. Еще бы несколько секунд, и это был бы мой последний поцелуй в жизни.
— До завтра, Кристина, — шепнул он смущенно мне на ухо и быстрым шагом пошел прочь.
Я не помню, как зашла в дом, как открывала ключом квартиру и закрывала на все замки двери, как раздевалась, надевала пижаму и перед зеркалом долго расчесывала спутавшиеся от ветра волосы, при этом даже не видя своего отражения. Я даже не помню, как выключила свет и оказалась в кровати, накрытая одеялом с головой.
И лишь когда все звуки стихли, я услышала его. Свое сердцебиение. Оно было частым, громким и, казалось, отбивало некую счастливую мелодию, отчего не помещалось в груди. В голове словно стая сумасшедших птиц кружились воспоминания.
«До завтра, Кристина». Я вскочила, прижимая к себе одеяло, и начала носиться по комнате. Потом моих губ коснулись его губы, теплые, мягкие и такие нежные.
Тут я не выдержала и, замерев на одном месте, вдруг закричала. Не так, как пищала в переулке — словно мышка; не так, как в том заброшенном доме — меня бы никто не услышал. А громко, на всю величину легких, громко, протяжно и счастливо, освобождаясь от накопленного горя, негатива, страданий, освобождая место для новых впечатлений и заполняя сердце радостью. Затем еще раз, и еще…
Потом громко рассмеялась.
Через несколько секунд по батарее и по стенам начали стучать недовольные соседи и во всех доступных выражениях прокричали все, что думают о чокнутой соседке. Но мне было все равно. Я была счастлива.
Вода медленно наполняла легкие, вытесняя последние крохи воздуха. Она словно закипала внутри меня, обжигая нос, горло, грудь. Попытки вздохнуть только ухудшали ситуацию, и я перестала пытаться. Устала бороться. Устала. Это все бесполезно. Я тону, медленно оседая на дно.
Перестав дышать, закрыла глаза в ожидании, когда эта пытка закончится. Но долгожданное избавление не наступает. Тьма сомкнулась над головой, и я медленно погружаюсь в пучину мрака. Я воззвала во тьме: «Когда эта пытка прекратится?»
И тьма ответила: «Никогда. Ты всегда будешь виновата. Ты никогда не избавишься от меня».
Испугавшись, я открыла глаза и, взмахнув руками, попыталась скинуть с себя сдавливающее грудь оцепенение, но смогла лишь вяло трепыхаться: тело не слушалось, словно вода была густой, как кисель.
«Отпусти меня!» — взмолилась я безмолвно.
«Нет. Идем со мной».
Синее распухшее лицо с черными провалами глазниц смотрело на меня, ухмыляясь. Бледная рука с обломанными ногтями и почерневшими кончиками пальцев коснулась моего лица.
«Идем, я уже устала ждать».
***
========== Глава -9- ==========
***
Крик, вырвавшийся из моего горла, был негромким, но отчаянным. Я подскочила на кровати и, запутавшись в одеяле, свалилась на пол. В боку больно кольнуло.
Пока я терла ушибленное тело, то смогла собраться с мыслями. Давно забытый кошмар вернулся. Стоило мне позабыть, как он сразу возвращался, словно клеймо, напоминая о прошлом.
— Черт тебя побери! Ну почему именно сейчас? Что тебе еще нужно от меня?
Уставившись куда-то в стену, я ждала ответа. Но отвечать было некому. Это становилось традицией: как только я начинала забывать, успокаиваться, как только страхи начинали отступать прочь, этот кошмар возвращался, заставляя залезть в свою раковину и отрешиться от всего мира. И бояться. Вечно. Видимо, это должно быть моим наказанием, кто-то сверху не хочет, чтобы я жила спокойно…
Но не сейчас. Я должна бороться за свое счастье, даже если это будет дорогого мне стоить.
Телефонный звонок заставил меня очнуться от мрачных размышлений. Обрадовавшись поводу сменить тему для размышлений, подскочила, рванула в коридор и подняла трубку.
— Здравствуй, Кристина.
Я не сразу узнала ее голос. Но когда мне дошло, сразу подумала: «Беда не приходит одна. Чего ей надо?»
Звонила моя бабка. И ее звонок не мог быть предвестником хорошего. Хоть бы я ошибалась! Мы уже много лет сохраняли с ней молчаливый нейтралитет. Она с дедом иногда присылала денег — немного, лишь бы обозначить, что еще помнят о моем существовании, я же иногда звонила и поздравляла ее по праздникам, интересовалась состоянием здоровья. Впрочем, эта женщина была, крепка как сталь, причем не только здоровьем, но и характером.
— Здравствуйте, Наталья Ивановна.
Я никогда не называла ее бабушкой, только по имени и отчеству. В противном случае можно было огрести пару крепких и едких слов, да и не были мы никогда близки, чтобы считаться бабкой и внучкой.