Жизнь после Жары (СИ)
Рука Оливы, едва поднеся стакан к губам, дрогнула и замерла на полпути. Олива поставила стакан к себе на колени и во все глаза уставилась на Хрома.
— Как это уехал? Опять? — произнесла она низким от шока голосом, — Не может быть!
— Оля, только давай ты не будешь расстраиваться, — Хром подсел к ней и обнял за плечи, — Не всё ли тебе равно, уехал он или нет?
— Да, в общем-то, конечно, всё равно…
— Ну, и не парься. Забудь про него.
— Значит, он уехал внезапно… — не обращая внимания на обнимавшего её Хром Вайта, произнесла Олива, — Значит, он узнал, что я приезжаю, и поэтому решил свалить по тихой воде…
— Оль. Послушай меня, — наклонился к ней Гладиатор, — Что толку сидеть и трепать себе нервы, если ситуацию не изменить? Да, он уехал. Ну и что теперь?
Олива порывисто встала с бревна, подошла к воде. Парни вздохнули, подумав, что она сейчас будет плакать. Однако Олива тут же вернулась к ним с совершенно спокойным лицом.
— Откуда он узнал, что я приезжаю в Архангельск? Кто ему сказал?
— Я ничего не говорил ему об этом, — сказал Гладиатор.
— И я тоже не говорил, — присоединился Флудман.
— И я, — добавил Хром Вайт.
— А я дак вообще с ним не знакома, — сказала Никки, — Оля, ты приехала прежде всего к нам, а не к нему. Зачем из-за этого так переживать?
— Да я и не переживаю, — подавив подступившие к горлу рыдания, улыбнулась Олива, — Скатертью дорога, пусть катится!
Между тем, солнце уже коснулось горизонта золотистым своим краем; в воздухе сильнее запахло сыростью и речным илом. Оливе стало холодно, и Гладиатор дал ей свою футболку.
— Ну что, пойдёмте домой?
— А может в «М33» зарулим? — предложил Хром Вайт, — Там уже началась дискотека.
— Как раз на танцполе будет жарко, — вдохновился Флудман.
— Да, пойдёмте на дискотеку, — мигом согласилась Олива, — Будем всю ночь танцевать и веселиться!
«И мы будем веселиться каждый день, пока я здесь нахожусь, — подумала она про себя, — Я должна радоваться, что я вновь приехала в свой любимый город. И никто, даже Салтыков не сможет мне отравить этой радости…»
— Эй, Никки! Седлай своего «коня»! — крикнула Олива.
Гладиатор посадил Никки к себе на спину и побежал с нею по песчаному пляжу. Олива, смеясь, взгромоздилась верхом на Хром Вайта.
— А ну, догоняй! Кто быстрее! — крикнула она, обгоняя на Хром Вайте Гладиатора.
Хром, отягощенный своей «ношей», пробежав метров десять, вдруг неловко споткнулся и рухнул на песок вместе с Оливой. Следом за ними грохнулся и Гладиатор с Никки на спине.
— Ну что? Приехали! — захохотала Олива и, сняв с ног туфли, вытряхнула из них песок.
Глава 39
Бум! Бах! Трах!! Тибидох!!!
— Боже мой, что это? — испуганно спросила Никки.
— Да ничего особенного, — спокойно отвечала Олива, — Просто Глад на кухне жарит котлеты.
— Слава сегодня с утра первым делом побежал покупать котлеты, — пояснил Хром Вайт, — Теперь вот решил их пожарить…
— Бах! Трах! Тарарах!!! — отчаянно грохотало в кухне.
— Да он же мне там всю кухню разъебашит! — Никки вскочила с софы, однако Хром Вайт удержал её за руку.
— Не разъебашит, — спокойно произнёс он, — Слава — отличный повар.
— Гы, дооо, Слава повар! — заржал Флудман, переглядываясь с Хромом. Уж кто-кто, а они-то помнили прошлогодний поход на Медозеро, когда Гладиатор накупил в магазине такое немеренное количество жрачки, будто они собирались не на Медозеро на два дня, а на полгода на Северный полюс.
— Слава у нас маленькими котлетами не наедается, — изрёк Хром Вайт, — Вот он и жарит на огромной сковородище огромную-преогромную котлетину.
— А почему такой грохот? — спросила Никки.
— А он её переворачивает снеговой лопатой. Потому и грохот.
Олива засмеялась, представив себе, как Гладиатор переворачивает снеговой лопатой котлетину величиною с таз, жаря её на всех четырёх конфорках, и ей самой захотелось взглянуть на этот процесс. Она с некоторым опасением вошла в кухню, ожидая увидеть вокруг себя погром в виде опрокинутых посудных шкафов, а также кастрюль, дуршлагов и черпаков, и торжественно возвышающегося подобно башне среди всего этого погрома красного от натуги Гладиатора, яростно орудующего снеговой лопатой возле огромной чадящей сковородищи. Однако, странным образом, её гиперболизированное воображение и тут обмануло её: посудные шкафы и черпаки с дуршлагами висели на своём месте; вместо огромной-преогромной сковородищи с огромной-преогромной котлетиной на плите стояла вполне себе обычная сковородка, и на ней жарились вполне обычные, стандартного размера маленькие котлетки. Правда, масло на сковородке оглушительно шипело и трещало, распространяя вокруг себя чад, а Гладиатор, красный от натуги, яростно орудовал обычной маленькой лопаткой не хуже снеговой, сметая всё на своём пути.
— Глад, ты чего это тут так развоевался-то? — разочарованно спросила Олива.
Гладиатор, не оборачиваясь, продолжал яростно шуровать шипящие в сковородке котлеты. Они у него пригорели; и он, потеряв терпение, рассёк лопаткой одну котлету напополам.
— На-кус-ки!!! — гневно прорычал он, оглушительно рассекая котлету, — Накуски!!! Однозначно!!!
— Лучше бы ты кое-кого другого накуски порвал, — заметила Олива.
— Кого? — спросил Гладиатор, вытирая руки полотенцем.
— Сам знаешь, кого!
Гладиатор ничего не ответил и молча свалил котлеты в миску. Между тем, в кухню пришли завтракать остальные ребята. За окном погода была не очень; кроме того, все поздно проснулись после вчерашней дискотеки, поэтому сегодня было решено никуда не ходить, а остаться дома и смотреть фильмы.
— Глад, ты чего котлеты не ешь? — спросила Олива, — Чего, говорю, не ешь котлеты-то? Жарил-жарил…
— ЭтО не мясО, — отрывисто произнёс Гладиатор, «окая» по-архангельски.
— Дооо! Не мясоооо! — поддел его Хром Вайт.
— А по-моему, очень даже вкусные котлеты, — подала голос Никки, деля её вилкой на одной тарелке с Флудманом, — Они, кажется, с сырным наполнителем внутри и с курой.
— Не с курой, а с ветчиной, — поправил её Флудман, — Ты кушай, кушай! Это тебе осталось.
Пока Гладиатор жарил эти злосчастные котлеты, он аж упрел, стоя у плиты и переворачивая их на сковородке, поэтому достал из холодильника пакет молока и, надорвав пакет зубами, принялся жадно глотать молоко прямо из пакета. Олива, доев свою котлету, пододвинула к себе миску с черешней и стала есть её напополам с Хром Вайтом.
— А что, если нам кальянчик замутить? — кинул идею Флудман, — Никки, ты, кажется, говорила, что у тебя есть кальян…
— Его Надя забрала, надо идти к ней за кальяном, — сказала Никки, — У меня есть яблочный табак, табак со вкусом капучино…
— Пойдёмте тогда все вместе, — сказал Гладиатор, и все просочились в прихожую.
— Олив, ты идёшь?
— Мне лень, — отвечала та, идя в спальню, — Сходите сами, без меня.
— Я тоже останусь тут, — сказал Хром Вайт и, закрыв за друзьями дверь, немедленно направился в спальню, где была Олива.
Она лежала на постели с миской черешни, лениво отправляя в рот ягоду за ягодой, сплёвывала кости в кулак и, зевая, безучастно смотрела по телеку сериал про семейку Букиных. Сказать по правде, Олива не любила смотреть отечественные клоны зарубежных сериалов, которые в последнее время прямо-таки заполонили телеэфир, но больше смотреть было нечего, а поскольку телевизор в спальне Никки работал с утра до ночи, его волей-неволей приходилось смотреть.
Хром закрыл дверь в спальню и вдруг ошмётком упал на постель рядом с Оливой. Всё это время он только и ждал этого момента, когда они останутся одни, без посторонних. Сказать по правде, Хром Вайт уже давно положил глаз на Оливу, но, поскольку она была девушкой Салтыкова, не осмеливался предпринимать к ней более решительных действий. Теперь же Хром как никто другой знал, что отныне путь к ней для него открыт...