Любишь кататься - умей и кувыркаться (СИ)

- Иди сюда.
Я послушно шагнула к демону, привычно прижимаясь к его груди – сказывался опыт перемещения – и закрывая глаза. Мысли же мои витали вокруг его последних слов «иди сюда». А сколько смыслом! Ведь это и угроза, и пожелание, и просьба, и… да много еще чего. А демоны – они вообще искусители те еще. Не так произнесут и… попала бабочка на огонек. Но ничего, любой огонь можно разжечь, а крылышки – один из способов. Главное не опалить их раньше, но зеленый и пупырчатым вряд ли что-то грозит.
Мы вышли на пороге общежития. Судя по всему, Наон не боялся слухов, раз «проводил» меня прямо ко входу. Впрочем, адепты едва ли отличались прилежанием и сидели субботними вечерами по общагам, а значит, встретить кого-то во дворе альма-матер было куда сложнее, чем напороться в городе. Продуманный, гад, о репутации печется и моем благополучии. В последнем я даже не сомневалась, зная, что у демонюги даже среди местных фей есть свой фан-клуб, который уже на год вперед распланировал все свидания с жертвой, но ей об этом не сообщил. Влезшим же без очереди, как например я, полагалась мучительная и болезная кара. Впрочем, сомневаюсь, что им хватит глупости лезть к болотным. А мы друг за друга, как показывает опыт, горой.
- Пока.
Я решила обойтись без долгих прощаний. Время поджимало, и я это чувствовала.
- До встречи, – едва заметно поклонился демон и ушел, пренебрегая открытием порталов. Я еще долго смотрела ему в спину, борясь с желанием подпереть ворота стулом. Ему все равно, а мне приятно. И только возможность отмщение ночных ходоков удерживало меня от этого произвола.
Убедившись, что демон ушел, я быстренько шмыгнула в холл, крадучись пробралась на свой этаж и приложила ухо к собственной двери. Наивная. Лучше чем пакостить и перекладывать ответственность, болотники умели шифроваться.
И я постучала в дверь собственной комнаты. Ответом мне была тишина и темнота. Я включила свет, но ничего не изменилось. Комната была абсолютно пустой, и только шкаф подозрительно скрипел дверью. Решив, что уж в собственной комнате я имею право проверять шкафы, я дернула дверцу и влетела непонятно куда, подхваченная за руки-ноги.
- Тс… – шепнули мне, зажигая свет.
Мглу развеял маленький, но очень яркий комочек синего цвета. Больше всего он походил на помидор, разве что болел в детстве и красноты в нем не было вовсе.
В небольшом скругленном помещении кружочком сидели болотники, склонившись над чем-то неведомым в центре. Мало кто мог предположить, что эта компания с мерцающими в синем цвете глазами занималась богоугодным делом. Но я не относилась к большинству и знала, что все совершается во имя веры. Веры в нашу будущую победу.
- Конспирация? – шепотом осведомилась я.
Болотники дружно кивнули. Что показательно, Киры здесь не было. Я задумалась, а не сюда ли все пропадали? Помнится, когда я не могла отыскать Виту, братья за секунды с этим справлялись… Тайное место сбора? Возможно, и если меня пригласили, значит, признали своей. Победа! Я теперь даже самые тайные секреты знаю!
- И… – решила выяснить, на чем остановились мои коллеги.
- Роли думаем, – Джейс был немногословен и хмур. Расставание с Кирой и необходимость блюсти секретность не добавляли ему оптимизма.
- И как?
- Ты опоздала! – ехидно заметила Вита. – Так что получаешь суперприз.
- Мне уже страшно, – честно призналась я, присаживаясь между Витой и Трейсом.
- И зря, хорошая роль, непыльная. Посидишь на болоте, в кустах, потом стрелу словишь…
- Надеюсь не в сердце? – опасливо осведомилась я.
- Не, не в сердце. Мы же не изверги! – оскорбился Трейс.
- Ладно, – припоминания подробности лягушачьей жизни в сказке, пробормотала я. – А кто Иван Дурак?
- Обойдемся без оскорблений! – хмуро попросил Джейса. – И вообще, мы сценарий переписываем. Надо же его к местным реалиям адаптировать. А то никто нам не поверит.
- Адаптация – это хорошо. А что хоть меняем?
Этот вопрос меня как-то особенно волновал: хотелось знать, на что подписываюсь и не предстоит ли мне играть труп. А на сцене, между прочим, холодно, сквозняк, и деревянная она, падать больно.
Мне припомнилась одна из лагерных постановок. В тот незабываемый раз мы ставили О. Генри, и массовка, куда затолкали всех представителей отряда не зависимо от желания, изображала трупы. То есть сначала они как бы были живы, ходили по сцене, общались, но конторку быстро прикрыли: появился бледный господин в черной шляпе и листом А4 на груди с надписью Пневмония. Он ходил и косил нас, бедных жителей города, заставляя падать на холодный пол. Но не это самое главное.
Главным было то, что выключить весь свет нам не разрешили, и трупы уползали в полумраке, оглашая зал сдавленными стонами, а иногда и вескими словами: столкнуться с чужой пяткой было в порядке вещей.
- Кощея, – подумав, решила Вита. – Понимаешь, ну не стал бы уважающий себя повелитель смерти в лягушку превращать какую-то левую деву. Это только светлые могут, для перевоспитания, так сказать.
- И я перевоспитаюсь?
- Нееееет, – протянул Трейс. – Ты-то ни в чем не виновата! Это принц виноват. Из далекой провинции. Он так обидел мага, что тот его невесту превратил в Жабку. А чтобы никто не призналась болезную, поместил ее на болото.
- А там ее спас Иван Царевич?
- Неееет, Иван Царевич был болотником, и у него своя лягушка была, зачем ему чужая?
Я недоуменно поглядела на зеленых. Зеленые так же недоуменно взглянули на меня. Да уж, боюсь, работа над сценарием затянется.
Спать мы пошли ближе к обеду следующего дня. Никто не ушел обиженный! Все уползали в сладостном предвкушении, кляня себя за несговорчивость. В ходе переработки сюжета мы выяснили, что действующих лиц куда больше, чем есть нас болотников. Даже с привлечением Киры нас все равно не хватало. Итак, среди нас имелись Царевна-Жабка (я), Иван Царевич, он же НеДурак (Джейс), его невеста, принцесса сопредельного королевства (Кира), Баба Яга, пробравшаяся окольными путями и носящая звание «мудрейшая», по совместительству главный казначей болотный и близкий друг НеДурака (Вита), вестник (Трейс).
Итого нам не хватало злобного белого мага, играть которого отказались все напрочь, принца на белом лосе, который прогневил волшебника, батюшки-короля, который вообще непонятно зачем был в этой сказке. Тем не менее, мы были полны трудового энтузиазма.
В конце концов, для решения этих мелких проблем у нас был целый один выходной и еще неделя будней, во время которой можно было провести агитацию среди местного населения. На худой конец мы были готовы сбегать в болотное посольство и запросить помощи. Теоретически.
От одной мысли, что придется идти на ковер, братья-болотники становились одного с прической цвета, а Вита теряла всякую тягу к жизни. Коллегиально (меня не спрашивали) было решено, что просить пойдет самый обаятельный и глупый, то есть я. Данька в очередной раз оказалась крайней, но да ладно, прорвемся.
Лично меня беспокоило только два нюанса: где взять лося и пустят ли нас с животными на сцену. Болотники утверждали, что пустят, но я еще помнила всякого рода значки на дверях супермаркета «С животным вход воспрещен».
Так и не решив, кто из нас прав (я или моя паранойя), я завалилась спать, едва не забыв снять косметику с лица. Болотных она не раздражала, а я и вовсе о ней забыла. Все же «Сделано в болоте» самая надежная и гипоаллергенная марка.
Кто ходит в гости по утрам, тот поступает глупо. Летят в него подушки, храп, а то и чашки скупо. Но ничего, он джентльмен, ко всему всегда готовый, но только голос по утрам не ожидал альтовый.
Да, глупая была идея у болотных братьев решить собраться у нас перед завтраком. Глупая не потому, что мы не любили гостей и не желали их видеть, но Вита, никак не ожидавшая такой подставы только начала приводить себя в порядок, крепя каким-то зельем настоящую прическу.
Сколько сил и времени она уже потратила только на то, чтобы волосы стали послушными, я не представляла, но сочувственно вздыхала, слушая ее недовольные крики. Болотники застыли за дверью, иногда подавая голос. Наивные, они надеялись на прощение, но меньше, чем за новый суперстойкий лак, который не выдержал столкновения с головой Трейса, намертво фиксируя ему шевелюру, Вита не готова была их простить. Кажется, у вестника Бабы Яги появились первые проблемы. И я не я, если под конец репетиций Трейс сможет большее, чем доползти до своего неприбранного ложа и уснуть, положив голову на матрас.