Ярость (СИ)

Пока мы ждали в машине, Таисия сходила к бронеавтомобилю, поговорила с кем-то и нас сразу пропустили. Стоило проехать две улочки и стало понятно, что «наехали» именно на дом Ермоловых. Ворота вывернули в сторону улицы, часть дома с крыльцом разрушена, гараж с автомобилем превратили в груду битого кирпича.
Я выждал немного, прислушиваясь к ощущениям, затем вышел из машины. Во дворе дома работала бригада специалистов, снимали всё на камеру, что-то измеряли, расставляли специальные метки. Два из трёх мастеров находились как раз там. Один из них беседовал с Таисией и когда я подходил, там появился Глеб. Отец Таисии был мастером, утратившим часть силы с возрастом. Не похоже, что он сражался с кем-то. Может, хотели просто припугнуть? Тем временем Глеб положил руку на плечо Таисии, что-то говоря. Я решил подойти ближе и только оказавшись рядом с воротами увидел во дворе три тела, накрытые белой тканью. Слева лежала домоправительница. Белая ткань в районе головы обильно пропиталась кровью. Справа лежало тело крупного мужчины, судя по всему, из охраны. В центре, под покрывалом угадывались очертания Павла Николаевича, отца Таисии.
Пройдя через двор, проигнорировав одного из полицейских в штатском, я опустился рядом с телами, приподняв ткань. В животе неприятно похолодело. Это действительно был Павел Николаевич. Край домашнего халата и майка на груди почернели, а вверх, на шею выходил характерный ожёг, похожий на ёлочную ветку след от удара молнией, или как её называли фигура лихтенберга.
Кто-то хотел положить мне руку на плечо, но не смог. Между его ладонью и кимоно для занятия карате, оставалось сантиметров десять. Я опустил обратно белую ткань, поднялся. Рядом стоял тот самый полицейский в гражданской одежде. Он беззвучно открывал рот, что-то говоря.
— Ещё раз, — я немного ослабил кинетическую броню. Стали слышны голоса, звук машины со стороны улицы. — Повтори ещё раз.
— Здесь не место посторонним. Кто пропустил?..
— Я похож на постороннего? — тяжело спросил я.
— Если в кимоно не спрятано удостоверение, — не испугался он, но на полшага отступил.
— Семёнов, оставь! — голос Глеба.
Я смерил полицейского взглядом, хотя он-то виноват ни в чём не был. Отступив в сторону, направился к Таисии. Выглядела она бледной, но держалась.
— Странностей хватает, — говорил один из мастеров. Не самый сильный из троицы. — Нужно время, сама понимаешь. Смотри, примчались, — он показал в сторону дороги.
С той стороны приехало несколько больших машин. Высыпали люди в дорогих костюмах и как муравьи разбежались в разные стороны. Я внимательно всмотрелся во вторую машину, где остался старик. Сквозь лобовое стекло видел седую голову, очки в серебристой оправе. Мастер, с приставкой «невероятно сильный». Даже моё завышенное самомнение дало задний ход, извинилось и спряталось где-то глубоко внутри.
— Кто они? — усилием воли отведя взгляд от машин, спросил я.
— Орловы, — ответил мастер. — Павел Николаевич занимает… занимал особый пост в княжеском роду. Они вправе попросить нас отсюда и разберут дом по кирпичику, забирая собственные тайны.
Таисия поджала губы, старательно не глядя в ту сторону. Я же ещё раз огляделся. Как уже подметил, вокруг дома сновали опытные оперативники, всё фотографировали, снимали на видео, брали образцы почвы и мусора.
— Когда мы сможем забрать тело Павла Николаевича? — спросил я.
— Процедура… — начал было мастер, посмотрел на Таисию и замолчал.
Молчал целую минуту, оглядывался в поисках подходящего предлога, чтобы ненадолго оставить нас. Затем со стороны улицы послышались звуки сигналов, рёв двигателей. И без того на узкой улочке стало не протолкнуться. Появились две машины с незнакомыми мне проблесковыми маячками, флаги Российской Империи вместо номеров. За ними следовала длинная машина, какие показывают по телевизору, когда по городу возят кого-то очень высокопоставленного. Чёрная машина остановилась недалеко от нас, из передней дверцы, с другой стороны от водителя выскочил мужчина в костюме, с планшетом в руках. Игнорируя всех, он быстрым шагом направился к нам.
— Госпожа Таисия Павловна, — коротко, по-военному, кивнул он. Я же обратил внимание на немного топорщившийся пиджак. Великовата кобура, если это пистолет. Или там небольшой пистолет-пулемёт? Он протянул короткую визитку Таисии. Белая бумага, золотое тиснение. — Прошу уделить нам немного времени.
К моему удивлению, Таисия кивнула. Убрав визитку в кармашек, взяла меня за руку и молча потянула за собой в сторону машины. При этом сжала руку сильно-сильно. Кому-другому сломала бы запястье. Мне показалось, когда мы ушли, присутствующие вздохнули с облегчением.
В роскошной машине, наверняка бронированной, находился пожилой мужчина. Лицо морщинистое, но волосы не полностью поседели, оставив немного чёрных прядок. Не ошибусь, дав ему лет семьдесят. Военная форма, звание — генерал-полковник. Этому старику давно пора бы в отставку. Тяжёлые брови, взгляд уставший.
— Тася, — он кивнул Таисии. — Прими мои соболезнования и прости, если сможешь. Совсем плохой стал. Не подсуетился вовремя.
Машина тем временем неслышно тронулась. Изумительная звукоизоляция внутри. Салон мягкий, обитый дорогой даже на вид тканью. Рядом с генералом выдвижная панель со встроенным экраном компьютера, чтобы работал на благо родины даже во время поездок.
— Паша предупреждал, что будут последствия, — продолжил генерал. — Не ожидали мы, что так скоро всё произойдёт.
Машина выехала с территории посёлка и резво покатила к городу. Сопровождение включило спецсигналы. Примечательно, что ощущения скорости в такой машине почти не было. Ход плавный, а чувство, будто в танке по дороге мчишься.
— Кузьма Фёдорович Матчин? — обратил на меня внимание генерал. — Сергеенко. Александр Семёнович. Твоими стараниями Таисия из рода Орловых вышла? Молод…
— Моими, — кивнул я. — Второе скоро изменится.
— Мы с Пашей долго работали вместе, — продолжил генерал, сделав какие-то пометки в небольшом блокноте. Просто вытащил его из внутреннего кармана, отцепил карандаш, что-то чиркнул и убрал обратно. — Иногда я закрывал глаза, когда он продвигал интересы Орловых. Последняя его работа, перед отставкой. Строительство двух военных баз в Сирии. Туда империя деньги вливала полноводной рекой, не скупясь. Орловы неплохо нажились. Но часть счетов банковских и кое-какие бумаги были хитро оформлены на Павла. Предвидя наступающую бурю, он всё переписал на Таисию и княжеский род внезапно потерял к ним доступ. Мои люди доложили, что вчера Орловы пытались перевести всё на свои счета и сильно огорчились, когда не смогли.
— Даже если там большие деньги, убивать ради них глупо, — сказал я. — Так решают дела только отмороженные на всю голову.
Никто ничего не сказал. Хорошо бы не подумали, что я слишком молод для того, чтобы делать такие выводы. Дальше ехали молча, думая каждый о своём. Если с отцом Таисии разобрались Орловы, что ясно как божий день, они и нам скоро доставят хлопот. Нет, есть возможность, что это может быть кто-то другой, чтобы столкнуть нас с княжеским родом лбами. Например, кто-то из быстро теряющих дорогую землю. Те же Хованские. Эти пойдут на любую подлость, есть у меня такая уверенность.
Город встретил нас проливным дождём и грозой. Тёмные, почти чёрные тучи, извергали из себя воду в невообразимых масштабах. Огромные капли колотили по стёклам машин, по появляющимся лужам, быстро переходящим в бурные водяные потоки. Громыхнуло. А ещё ветер, опрокидывающий и срывающий редкие рекламные плакаты. В отличие от Японии, в Москве почти не встречалась наружная реклама. Не было ярких экранов, больно бьющих по глазам. Глядя с эстакады, я увидел, как порыв ветра перевернул какое-то подобие гаража, бросив на соседнюю машину.
«Чёрт, Павел Николаевич! — зло думал я. — Зачем же Вы так с собой поступили? Деньги? Да и чёрт с ними! Кому бы они были нужны».
Промчавшись по широкому проспекту, машины свернули на короткую улицу и остановились у высокого здания с красивым фасадом. На парковке рядом сплошь дорогие машины, люди в костюмах и огромные буквы на здании «БанкЪ».