Змеиное гнездо. Тень заговора

– Свое имя я могу назвать только ее величеству. В крайнем случае, генералиссимусу.
– Вы сами ставите нас в тупик, – развела руками Ингрид. – Если вы намерены играть в молчанку, то капитан Ротман отведет вас обратно в камеру, и вы будете сидеть там еще очень долго. Возможно, пока не состаритесь. Это я могу легко устроить.
Она с удовлетворением заметила, что узник скривился. Еще бы: кто в здравом уме согласится провести в илехандской тюрьме лишний день?
– Я не понимаю, что здесь происходит, – заговорил он. – Ее величество не оставила бы без внимания…
– Ее величество вряд ли бы вообще стала разговаривать с таким, как вы.
– Вы поплатитесь за свое самоуправство, – заключенный неожиданно повернулся спиной, сел прямо на стол и замолчал.
Ингрид с трудом удержала свою челюсть, готовую резво поскакать по полу.
– Может, сразу обратиться к палачу? – сухо осведомилась Элвира.
Из угла раздался скрип стула. Узник не шевелился.
– В камеру, – медленно произнесла Ингрид.
Элвира пожала плечами, стукнула в дверь. Появившиеся стражники увели заключенного.
– Вы заметили его акцент? – Ингрид проводила его взглядом. Походка и жесты тоже казались знакомыми.
– Что? – непонимающе сдвинула брови Элвира.
– Показалось, значит. Я тебе скажу, кому пообещать полбочонка вина за то, чтобы установить круглосуточное дежурство за этим типом, – сказала Ингрид, устало вытягивая ноги. – Что-то здесь не так.
– Полностью с вами согласен, – сказал кавалер Ридель, выходя из своего угла.
– Мне кажется, я его где-то видела, – задумчиво произнесла Ингрид. – Но не могу вспомнить.
– Если ваше наблюдение ничего не даст, придется звать палача.
– Вот радость-то великая на мою голову, – прошипела Элвира.
Ингрид видела, что кавалер Ридель озадачен. Он хмурился и постукивал ногтем по столу. И это обстоятельство ее даже обрадовало: у него всегда был слишком самоуверенный вид. И она решила добавить еще одну ложку дегтя.
– Дядя Отто говорил, что вы подозревали заговор и не нашли, кто за этим стоит.
– С вашего позволения я вас поправлю – подозреваем, – рассеянно отозвался кавалер Ридель.
– Этот человек, схваченный при странных обстоятельствах, сидит здесь больше месяца. А до этого он спокойно гулял по городу.
– О, понимаю, вы намекаете на мою глупость, – почему-то кавалера Риделя это сильно развеселило, и он, вместо того, чтобы еще больше нахмуриться, как надеялась Ингрид, снова заулыбался. – Обещаю исправиться.
– Прекрасно, – буркнула Ингрид. – Однако время позднее, а нам с капитаном еще надо организовать наблюдение.
– Безусловно. – Кавалер Ридель еще раз ослепительно улыбнулся. – Но я попрошу вас еще на пару слов, дорогая княгиня.
– Я вас слушаю, – пожалуй, сейчас не время обращать внимание на то, что он нарушил слово и снова сказал свое «дорогая».
Элвира отошла в дальний угол и показательно принялась изучать свои ногти. Кавалер Ридель подошел к Ингрид почти вплотную и наклонился к ее уху.
– Скоро я приведу к вам во дворец одну особу. Ничему не удивляйтесь. Она должна будет сыграть роль принцессы Вильгельмины.
Ингрид чувствовала на шее его щекочущее дыхание и почему-то слова не сразу дошли до нее.
– А? – она отодвинулась и сфокусировала взгляд. – Это еще зачем?
– Тише, – предупреждающе прошептал кавалер Ридель и вновь наклонился к ее уху. – Принцесса должна быть, по меньшей мере, на погребальной церемонии. А настоящей Вильгельминой мы рисковать не можем. Лучшего времени и места для покушения, чем похороны, не придумаешь. Я приведу девушку, а вы ей все объясните. До встречи. Да, акцент я тоже заметил.
И перед тем, как отойти, кавалер Ридель коснулся губами шеи сиятельной княгини, чем окончательно поверг ее в шок.
– О, подруга, попала ты, – ехидно произнесла Элвира, когда они остались одни.
– Ну тебя, – огрызнулась недовольная на себя Ингрид, трогая шею. – У нас много дел, не будем отвлекаться на всякие глупости. Ты хотела знать, что происходит во дворце? Я тебе расскажу.
 
Улицы, столица, Илеханд
Сзади раздались шаги, и Кьяра стремительно обернулась. «Никогда не уходи в свои мысли на темной улице», – вспомнились ей чьи-то умные слова. Два темных силуэта выглядели угрожающе. Кьяра мгновенно вытащила шпагу, понимая, что с шансами у нее плохо. Преследователи были раза в четыре крупнее ее. Оставалась небольшая возможность договориться, особенно если ребятам просто не хватило на выпивку.
– Украшений не ношу, оружие продавать будете долго! – выпалила она на одном дыхании и замерла, внимательно присматриваясь к темным фигурам. Ответом было молчание, а фигуры стали приближаться. В голове Кьяры мелькнула мысль о том, что можно закричать, чтобы привлечь патруль, однако было ясно, что пока он добежит, от нее останутся рожки да ножки. Хотя фигуры приближались медленно и осторожно, словно и не думали ее убивать. Следующая мысль мелькнуть не успела, поскольку чья-то рука сзади неожиданно зажала ей рот, а другая вывернула запястье. Раздался звон от упавшей на мостовую шпаги, приглушенные голоса и топот ног. Кьяру довольно бесцеремонно тащили в темноту, и она, очнувшись, принялась отбиваться, результатом чего стал только сильный удар по голове. «Кто мог сделать такое? Неужели…»
– Зигфрид. – Когда Кьяра поняла, что произнесла это вслух, то постаралась открыть глаза. Удалось ей это не сразу, поскольку голова разваливалась от боли. Широкая кровать, теряющиеся в неверном свете свечей стены комнаты, странный аромат незнакомых благовоний. И непонятно откуда взявшееся ощущение спокойствия и уюта, которое продолжалось до тех пор, пока вспышками не стали появляться воспоминания. Несмотря на боль, Кьяра села и уже испуганно огляделась. Где, духи всего мира, она находится? Комната, оказывается, была небольшая, однако богато и со вкусом обставлена. Возле противоположной от кровати стены стоял столик, уставленный графинами с напитками. Туда-то и направилась Кьяра, которую мучила жажда, рассудив, что сначала надо решить простые проблемы, а уже потом разбираться с остальным.
В графинах оказался выбор довольно неплохих вин и соков. Расправившись сначала с фруктовыми напитками, она выпила немного вина, чтобы успокоить начинающие шалить нервы. Оружие она выронила еще на улице, и в довершении всего лишилась обуви. А босиком, как известно, далеко не уйдешь. Кстати… Кьяра осторожно подошла к двери и аккуратно подергала ручку. Ну что ж, наивно было полагать, что она не заперта. А где же окно? Схватив канделябр, Кьяра осмотрела стены. Окно оказалось маленьким, с обшарпанными ставнями. Зато завешено было роскошными драпировками. Кьяра жадно вдыхала ночной влажный после дождя воздух, и размышляла о том, что прыгать с высоты босиком плохая идея, а также, почему ближайшие окрестности кажутся ей знакомыми.