Змеиное гнездо. Тень заговора
– Мне сложно об этом судить, – чуть пожал плечами Лючано, по привычке прикрываясь веером. – В Тусаре все пользуются магией. Если хватает средств, конечно. – И молодой герцог как можно очаровательнее улыбнулся.
– Говорят, после телепорта люди чувствую себя плохо. – Красавица Иоганна захлопала своими длинными ресницами.
– Не все, – тут же возразила дама в розовом.
– Вам-то откуда знать, баронесса? – возразил кто-то из фрейлин, явно недовольный всезнающей подругой.
– У меня были хорошие учителя, – с оскорбленным видом отозвалась та. – И я много читаю. Например, мне известно, что среди магов тоже есть люди, которые плохо переносят порталы. Это как путешествие на кораблях и морская болезнь – кто-то мучается от маленького ветерка, а кому-то и любой шторм по силам.
– А я слышала, что в илехандской династии рождалось много магов. – Иоганна завертела своей красивой головкой, словно ожидая одобрения и восхищения.
– Все знают про принцессу Генриетту, – фыркнула баронесса в розовом.
Прелестная Иоганна чуть покраснела, и Лючано стало ее жаль.
– У нас в Тусаре рассказывают, что принцессе Генриетте помогал дух-покровитель, – произнес герцог и, наклонившись вперед, прошептал. – И что она до сих пор может ходить среди живых и помогать тем, кто в этом нуждается.
– Как интересно, – восхищенно воскликнула Иоганна, с благодарностью взглянув на Лючано. – Скажите, герцогиня, а у тусарской династии есть дух-покровитель?
– Конечно, – кивнул тусарский герцог, не обратив внимания на очередное фырканье баронессы. – Зимородок. У нас также есть длинная и красивая легенда.
Само собой, все дамы наперебой принялись уговаривать «дорогую герцогиню» поделиться с ними историей тусарской королевской семьи. Лючано же только кровожадно усмехнулся про себя. Легенда о короле-рыбаке и духе реки была не столько захватывающей, сколько ужасающей из-за всяких мало аппетитных подробностей. Не слишком подходящее повествование перед ужином. Однако Лючано уже настолько захватила мысль напугать этих вызывающих у него головную боль придворных пташек, что он милостиво кивнул им и улыбнулся. Помнится, отец находил эту легенду пригодной только для устрашения маленьких непослушных детей.
– Давным-давно, когда духи ходили по земле, – начал Лючано стараясь, чтобы его голос звучал загадочно, – в благодатном крае правил король Просперо. Был он высок, силен, отважен, мудр и благороден, как и положено великому владыке. Под его рукой страна процветала. Огромные стада тучных коров бродили по изумрудным пастбищам от Озерного края до берега моря. В реках и озерах в изобилии было рыбы и черепах, а в прибрежных тростниках кишели утки, гуси и белые лебеди. В лесах было довольно дичи, а поля и виноградники давали прекрасные урожаи из года в год. Люди были веселы и довольны. В стране процветали города, где искусные ремесленники создавали прекрасные вещи.
У короля был младший брат, Авидо, неудачливый и несчастный, с лицом, обезображенным болезнью. – Лючано внезапно подумал, что все это звучит как-то тоскливо и надо бы расцветить рассказ подробностями. – Все тело его покрывали язвы, сочившиеся дурно пахнущей сукровицей. Он носил золотую маску, скрывающую лицо, и постоянно страдал от боли.
Юный герцог с удовольствием отметил смесь отвращения и сочувствия на лицах фрейлин и продолжил:
– Просперо очень любил брата и безмерно сострадал ему, ведь тот был не виноват, что судьба столь жестоко с ним обошлась. А Авидо тяготился жалостью брата и отвращением окружающих. Кроме того, его измученную душу снедала злая страсть – он тайно любил жену Просперо, прекрасную и благородную Вирту. Была она дочерью духа Вечерней зари, чистейшей и прекраснейшей женщиной на свете. Волосы у нее были подобны ночному небу, а румянец на щеках лежал отблеском заката. Свежесть исходила от нее, и музыка звучала в ее голосе. Она была добрая и кроткая, и все подданные обожали свою королеву, достойную жену короля.
Мрачны были думы Авидо. Зависть пустила корни в душе его, и настал черный день, когда расцвела она кровавыми цветами. Авидо понимал, что если он убьет брата, прекрасная Вирту тоже не станет жить. И тогда он хитростью опоил Просперо сонным зельем и заточил в железную клетку в самой глубокой пещере под горой Спавентозо, к которой и сейчас боятся подходить добрые люди. – Лючано округлил глаза и понизил голос почти до шепота. – Никто не смел пройти лабиринт гротов, населенный призраками и злыми духами, воющими во тьме. Лишь Авидо с его черной душой, которого они принимали за своего, и Вирту, столь чистая душой, что они не смели ее коснуться, могли спуститься к пещере, где томился Просперо.
Чтобы Вирту не смогла рассказать о судьбе короля, Авидо отрезал ей язык. Он овладел ею, а потом велел служить ему, угрожая истязать ее мужа каждый день. И Вирту подчинилась, боясь даже плакать на глазах своего мучителя, чтобы не подвергнуть Просперо дополнительным пыткам. И Авидо продолжал насиловать ее и наслаждался своей гнусной властью над прекраснейшей женщиной королевства. – Фрейлины слушали с раскрытыми ртами и округлившимися глазами, а красавица Иоганна в испуге даже зажала рот ладошкой, – Авидо стал править от имени своего брата, отдавая жестокие и кровавые приказы. Он собрал четыре армии и отправил во все стороны света, чтобы они завоевали для него новые земли. Он отбирал сыновей у матерей и мужей у жен, чтобы пополнять ряды своих солдат. Любого, кто отказывался подчиниться, жестоко казнили преданные злодею палачи. Чтобы взрастить страх в сердцах людей, Авидо запретил хоронить казненных, оставляя их перед воротами, пока стервятники не растащат их тела.
Лючано сделал паузу и обвел глазами притихших побледневших девушек. Надо немного смягчить рассказ, а то они могут и в обморок упасть, не дослушав. Он вздохнул и постарался, чтобы голос звучал печально и трагично.
– А несчастная Вирту продолжала носить еду своему мужу и заботиться о нем. Она не роптала, искренне веря всем сердцем, что Млет покарает неправого и воздаст терпящим бедствия. И так случилось, что через малое время у нее родился мальчик, как две капли похожий на Просперо. Боясь, что Авидо отнимет и убьет его, она положила младенца в корзину и, помолившись, отдала великой реке. Дух реки сжалилась над малышом и его матерью, и принесла корзину к рыбацкой деревне. Рыбаки подобрали ребенка и вырастили средь своих детей. И сын короля стал зваться просто Пескаторе, что значит Рыбак.
Четырежды шесть раз обновился год, и благословенный край превратился в бесплодные земли под пятой безумного Авидо. Некому стало работать в полях, охотиться и ловить рыбу. Опустели города, закрылись ремесленные мастерские и торговые лавки. Плач и стон стояли по всей земле. Люди молили Бога, чтобы избавил он их от страданий. И слезы вдов и сирот достигли небес, переполнилась чаша гнева, и Млет покарал нечестивца Авидо, пригвоздив его к земле своим разящим Копьем! – Для убедительности Лючано прихлопнул веером о ладонь, и фрейлины невольно вздрогнули, а потом облегченно заулыбались. Герцог немного выждал, давая им расслабиться, и злорадно продолжил. – Подобно тому, как он издевался над своими жертвами, люди оставили тело злодея гнить на сырой земле, не удостоив его погребением. Но ни один падальщик не польстился на пропитанные ядом злобы и алчности останки. И столь силен был этот яд, что стал отравлять всю землю вокруг, проник до подземных источников и испортил все реки и озера. И вместо того, чтобы возродиться после смерти угнетателя, бесплодные земли все больше приходили в запустение. Люди голодали и гибли от болезней. «Вот если бы король Просперо вернулся, он спас бы нас от страданий!», – говорили они. И многие отправлялись на его поиски, но не находили ни следов, ни могилы.