Ворон

Мне так надоело пытаться все делать самой. Разве неправильно дать ему утешить меня? Дать раствориться в ложном чувстве безопасности, которое я ощущаю в его объятиях. Эти руки защитят меня и сохранят в безопасности. То, что я думала, что никогда не захочу сейчас, превратилось для меня в целый мир. Даже если вот это все одна гигантская ложь.
 —Спасибо, — говорю я ему. — За Кару.
Он отстраняется как обожжённый и смотрит на меня с недоверием.
— Ты действительно так думаешь?
Я смотрю в пол. Не могу ответить ему без слез на глазах, но плакать себе не позволю.
Тишина окружает нас, и я прислоняюсь к стенке контейнера, чтобы не упасть. Лаклэн не прикасается ко мне. Он не говорит ни слова. Но я чувствую, как гнев буквально сочится из него.
— Уведите отсюда девочек, — говорит он своим людям.
Раздаются какие-то шаркающие звуки, и через несколько минут всех пленниц выводят из контейнера.
А затем они приводят группу армян.
— Выстройте их у стены, — приказывает Лак.
Его люди делают то, что он им велит, а я наблюдаю, как они выставляют армян на колени лицом к стене.
Лаклэн вытаскивает свой глок и приподнимает мой подбородок, чтобы я посмотрела него. Ярость на его лице никуда не делась, но в его выражении проступает что-то еще. Решимость.
— Я хочу, чтобы ты смотрела, Мак, — говорит он. — Можешь сделать это для меня, милая?
Несмотря на то, что я знаю, каким будет логичный конец, я все еще не догоняю.
Поэтому я просто киваю. Потому что, давайте признаем очевидное, я сделаю все, о чем этот человек меня попросит.
Он подходит и прижимает пистолет к голове первого, а потом смотрит на меня.
— Этот тебя тронул? — спрашивает он.
Я не могу заставить себя пошевелить губами. Это тот, кто забрал меня из отеля. Тот, кто приставил пистолет к моему затылку и пытался меня изнасиловать.
Лаклэн повторяет свой вопрос, на этот раз с ревом.
— Эта чертова свинья трогала тебя, Мак? Это он трогал то, что принадлежит мне?
Я едва киваю, и Лаклэн спускает курок. Может быть, мне стоило кричать или что-нибудь в таком духе. Я не знаю. Но я просто онемела. И все, что я могу сделать, это наблюдать, как Лак переходит к следующему, его грудь вздымается, а глаза наполняются яростью, какой я никогда раньше у него не видела.
— Как насчет этого? — спрашивает он. — Неужели этот парень думал, что мог безнаказанно касаться женщины Лаклэна Кроу?
И снова слова не шли у меня изо рта. Еще один парень из отеля. Тот, кто ударил Кару. Когда я молчу, Лак прижимает пистолет к виску парня и хватает его за волосы.
— Ты трогал мою женщину? — спрашивает он его.
— Да, — отвечает Кара, стоя в самом конце контейнера.
У нее слезы на глазах, когда она смотрит на меня. Молчаливый кивок, чтобы сказать мне, что это нормально хотеть их смерти.
— Они забрали нас из отеля, — объясняет она.
Еще один выстрел, и его тело падает на пол. Лак переходит к следующему.
— Мак? — спрашивает он. — Не хочешь рассказать мне об этом?
— Я не знаю, — хриплю я. — Я не помню его.
Это правда, но я знаю, что он, должно быть, охранял контейнер, если он здесь. Лаклэн только пожимает плечами.
— Он участвовал во всем этом.
И с этими словами он нажимает на курок. Еще две пули, и еще два человека уничтожены, прежде чем он снова возвращается ко мне. Он заключает меня обратно в свои объятия и нежно гладит по щеке.
— Ты принадлежишь мне, — говорит он. — И если до этого у тебя были какие-то сомнения на этот счет, то теперь их не должно быть. Любой, кто попытается прикоснуться к тебе, умрет.
Глава тридцать вторая
Маккензи
После того, как развязывает руки и быстро осматривает меня, Лаклэн вытаскивает меня из контейнера.
— Что насчет других девушек? — интересуюсь я.
— Тебе не стоит беспокоиться о них, милая, — говорит Лаклэн. — Ронан с ребятами позаботятся об этом.
 
Я замираю.
— Что ты имеешь в виду?
— Господи Иисусе, — говорит он. — Я не совсем круглый идиот. Они отвезут их в больницу, хорошо? Даю слово, они будут в безопасности.
Я оглядываюсь назад и смотрю, как Ронан помогает девочкам сесть в фургон. Я знаю, что Лаклэн говорит мне правду, но мне все равно кажется, что я должна быть там, рядом с ними. Как если бы мне нужно было им чем-то помочь. Как и той девушке, которую они убили. Я не могу просто оставить ее здесь…
— Мак. — Лак хватает меня за руки и пригвождает взглядом. — Помнишь, что я говорил тебе насчет копов?
— Да, но…
— Если они узнают, что ты была здесь, они захотят поговорить с тобой. При этом они свяжут все факты воедино, и это приведет их в «Слейнт», а потом...
— Хорошо, — говорю я покорно. Ему не нужно рассказывать мне все остальное. И последнее, что ему сейчас нужно - это копы, дышащие ему в спину, когда он уже попал под подозрение.
Он берет меня за руку и притягивает к себе, на этот раз не встречая сопротивления с моей стороны. Кара с Домом идут прямо за нами, но мы не произносим ни слова, пока направляемся к нашим машинам. Кара одаряет меня слабой улыбкой до того, как Дом запихивает ее в черный бумер, после чего Лаклэн проделывает точно такой же маневр со мной.
Едем в молчании. Я слишком вымоталась. Эмоции переполняют меня настолько, что я даже не пытаюсь осознавать их. Я просто оцепенела и принимаю тишину. Лаклэн, похоже, понимает, что это то, что мне сейчас нужно, поэтому он держит меня за руку.
Но когда мы остановливаемся перед его домом, он вытаскивает ключи из зажигания и поворачивается ко мне.
— Прости меня, — хрипит он.
Когда я встречаю его взгляд, меня переполняет призрачная грусть, плескающаяся в этих серых глазах. Страх и беспокойство... за меня.
— Надо было присматривать за тобой лучше, — говорит он. — Я знал, что ситуация накалена, но не знал, что настолько... Господи, прости меня, Мак.
Я не отвечаю. В моих глазах стоят слезы. Вопрос, который меня волнует сейчас, как скоро он обнаружил, что меня нет. Это безумно и глупо, но все же это есть. Лаклэн отстегивает ремень безопасности и тянет через сиденье так, что я оказываюсь сидящей у него на коленях. Он прижимает мою голову к груди и целует мои волосы прядь за прядью.
— Я думал, что ты ушла, — говорит он. — Я думал, они забрали тебя, и последнее, что ты думаешь обо мне…
Он кажется слишком подавленным, чтобы закончить фразу, и слезы начинают литься у меня из глаз против моей воли. Его эмоции передаются мне. Ничего не могу с этим поделать. Знаю, что он подумал. Что я только что узнала, что он должен жениться на другой, и это последнее, что я помню до того, как меня похитили. Я не могу обсуждать это с ним. Я не в том настроении, чтобы ясно мыслить. Поэтому я говорю ему то, что ему нужно услышать.
— В этом нет твоей вины. Они ждали нас. Кто-то рассказал ему о вечеринке Найла.
Он кивает и проводит дрожащей рукой по волосам. Никогда не видела его таким взволнованным. Так, будто у него выбили почву из-под ног.
Если у меня и были какие-то сомнения по поводу того, что он чувствовал ко мне, или по поводу того, на что он был готов пойти ради меня, то все его чувства сейчас написаны у него на лице. И это лишь раздавливает меня сильнее.
— Я должен был предвидеть это, — говорит он. — Я должен был…
— Лак.
Он смотрит на меня взглядом, полным мольбы, и я позволяю ему немного сжать мою руку.
— Сейчас это уже не важно, — говорю я ему. — Важно то, что ты должен решить этот вопрос. Обещай мне. Дай мне слово, что сделаешь это.
Его руки двигаются вверх, чтобы обхватить мое лицо, когда он наклоняется ближе, поэтому сомнений в том, что он скажет потом, не возникает.
— Даю тебе слово, Бабочка. Я сотру их в порошок.
Я киваю и протягиваю руку, чтобы коснуться его лица. Я ему верю. Он сделает это ради меня.