Послевкусие

– Спать на кровати теперь ты не должна.
Собачка зарычала.
– Тихо ты… Спи. Согласный я.
И тоже провалился в сон. Собачка всю ночь не сомкнёт глаз. Будет лежать и созерцать в темноте очертания своего счастья на кровати. Что же делать с мужиком? Два огонька на «ветродуе», зелёный и красный, сольются в один, и она заснёт, когда в комнате станет светать.
Утро. Восемь часов. Девять часов. Ни единого звука. В кровати спят двое, вернее, трое. Собачка заснула совсем недавно, и потому её сон крепок. Женщина открывает глаза. Странная люстра висит над головой. Как будто застывшую связку воздушных шариков перевернули и прикрепили к потолку. Она переворачивается набок, собачка скатывается с визгом по натянутому одеялу.
– Прости меня, дорогая. Здравствуй, дорогая! Здравствуй, моя любимая!
– А я? – раздаётся за спиной.
– К тебе привыкать надо.
Он отмахнулся от зарычавшей собачки.
– Неплохо, что сегодня суббота, да?
– Мне всё равно надо быть в больничке до часу.
– И мне нужно быть в офисе. Надо вставать.
– Где ты нашёл Джеки?
– В нашем дворе стоит хлебный ларёк. Он к нему прибился. Я купил квартиру, стряпал дизайн, завозил мебель, обживался… Он всё это время жил в ларёчке. Женщина там работает сердечная. Повезло твоему псу.
Борис Николаевич умывался, расплёскивая воду вокруг себя. Татьяна стояла рядом, искала глазами тряпочку, которой можно будет потом навести порядок в ванной.
– Вечером купим, – буднично решила она. Но Борис Николаевич открыл шкаф, достал маленькое полотенце и вытер насухо кран и кафель вокруг него и повесил на зеркальный змеевик сушиться.
– Я же ещё не умывалась.
– Я и за тобой вытру.
– Ещё чего!
– Побурчи ещё. Мне нравится.
Он обнял её за плечи и стал рассматривать себя и её в зеркале.
– Это моя дочь, назло мне, забрала Джеки из моей квартиры и недосмотрела за ним.
На крышке унитаза сидела и жалобно повизгивала собачка. Влажные её глаза не сходили с лица хозяйки.
– Никаких рук! – строго сказал собаке Борис Николаевич.
– Не расстраивайся, дорогой! Он скоро уйдёт.
– Ах, вот вы как! Сговор! Ты на работу собиралась.
– Передумала. Позвоню и придумаю что-нибудь. Надо же мне осмотреться здесь. Составлю список необходимых вещей для совместного проживания, – Татьяна иронично подчеркнула голосом последние слова.
– Не надо ничего придумывать. Скажи так, как есть.
– Как же у нас есть?
– Ты переехала к любимому мужчине.
– Так уж и любимому?
– К любимой собаке. Тебя это устроит? – Мужчина начинал сердиться.
– Меня устраивает первое и второе.
– Спасибо.
Пауза. Поцелуй. Недолгий. Пробный.
– За три квартиры платить будем. Моя квартира, трёхкомнатная, твоя и дочкина над головой, – подняв глаза к потолку, размышляла женщина.
– Тема эта для глубокого анализа. Если навскидку, можно обменять на приличный дом. Раздолье для собаки!
– А-в-в! (я здесь), – обозначился Джеки.
Спешить некуда, завтракали размеренно и чинно. Разглядывали себя, слушали друг друга, думали, говорили, и всё это одновременно. Ей нравилась роль хозяйки. Ему нравилась новая хозяйка. Они продолжали играть в игру, название которой – путь к совместному счастью. Пробник, конечно, но вполне удавшийся. Они попрощались, как настоящие муж и жена у двери.
– Ты осваивайся, не стесняйся. Приеду, отправимся по магазинам.
– У меня всё есть.
– Чего-нибудь, да нет.
– Пока. И ещё раз спасибо за доверие. Оправдаю.
Он сделал несколько шагов на площадке, а затем поскакал по лестничным пролётам, как в юности, прыгая через несколько ступеней. В кармане зазвонил телефон.
– Слушаю.
– Доброе утро, милый! Дочь не может до тебя дозвониться.
– Отключил телефон. Хотел выспаться. Сейчас перезвоню.
– У неё заканчиваются эти дополнительные платные лекции, и она хочет до сентября вернуться домой.
– Пусть возвращается, я не против этого. Постой! А в чём дело?
– Милый мой бывший муж! Ты совсем не предполагаешь у меня личной жизни?
– Милая моя бывшая жена! Твоя личная жизнь, как гейзер, ни на минуту не прекращалась никогда.
 
– Тебя завидки берут?
Борис Николаевич остановился рядом с хлебным киоском. Кивнул в знак приветствия продавщице. Было видно, что человек хочет спросить его о собачке.
– Я завидовал тебе до вчерашнего дня.
– Ой! И что же случилось у нас вчера? Наверное, прекрасная принцесса поцеловала тебя и разморозила.
– В чём суть сегодняшнего вопроса о дочери?
– Я не одна.
Три слова сказаны с большим значением.
– Это твоё обычное состояние.
– Она взрослая, я не могу так.
– Я не один. Нас трое в однокомнатной квартире.
Борис Николаевич имел в виду Татьяну и собачку.
– Свою дочь ещё в люди не вывел, а бабу с чужим взял?
– Взял.
– Дальновидностью ты никогда не отличался.
– Что ты скажешь дочери? Не приезжай, у меня очередной ухажёр поселился?
– Что это мы всё обо мне да обо мне. Давай о тебе!
Голос жены еще слышался, когда телефон отключился. Продавщица из хлебного ларёчка вся подалась навстречу.
– Ну как вы там? Прижилась? – Человеческое участие светилось на её лице.
– Прижилась. Свою хозяйку нашла.
– Да вы что? Как же это так вышло?
– Я познакомился с чудесной женщиной. Пригласил её в гости. Она оказалась хозяйкой собачки.
– Хоть книжку начинай писать! Как интересно! Это знак! – всплеснула руками продавщица.
Обдумывая знаковое событие, в приподнятом настроении мужчина шел на работу. Жара в сорок градусов не раздражала, звонки бывшей супруги тоже.
 
Глава четвёртая
 
Маша ждала Хельгу. Человек этот перевернул все её представления о бытии человеческом. Оказывается, можно жить, зная о том, что век твой короток. Жить по заранее выстроенной стратегии. Маша прониклась к Хельге доверием. Ей захотелось брать с неё пример. Что значит оглядеться и выбрать себе парня? Огляделась она, вот кажется – парень ничего, ну и что дальше? Кидать в его спину бумажные катыши, чтобы он её заметил? Ходить кушать туда, куда он ходит? Забегать наперёд и открывать дверь? Такой стиль достижения цели понятен и потому лёгок для Хельги. Но как-то грустно от всего этого. И родителей у неё нет. Может, взять её с собой в Волжский погостить? Что ей оставаться до сентября в московской жаре и угаре. Маша не набрала положенного количества баллов при поступлении и вынуждена была оплатить лекции и слушать их всё лето, чтобы быть зачисленной в вуз. Ещё один легальный способ отъема денег у родителей будущих студентов.
В дверь постучали. Пришла Хельга.
– Он мне звонил. Представляешь? Сам! Спросил, остаюсь я в Москве или уезжаю. Советовал уехать. Беспокоится!
Хельга счастлива, несмотря ни на что.
– Поехали со мной, ко мне в гости. Денег на билеты не надо. Сергей приедет, а назад папа привезёт.
– Я ни от чего не отказываюсь. Только сразу предупреждаю. У родителей моих подруг на меня негативная реакция. Моя внешность тому виной. Оттого есть небольшое условие. Ты позвонишь родителям при мне, чтобы я удостоверилась в их согласии.
– Пожалуйста.
Маша набрала номер телефона отца. Он ответил, она рассказала о своём желании. Голос её был радостным.
– Ты уже озвучила своё приглашение подруге? – спросил отец.
– Да, – Маша внутренне напряглась.
– Боюсь, что тебе надо будет поставить в известность маму.
– Но содержишь ты меня.
– Я не живу с мамой, надеюсь, ты помнишь об этом, а маме несвойственно быть одной.
– И я приеду в дом, где уже живёт чужой дядя?
– Можно и так сказать. Ты можешь жить у меня. В Москве оставаться нельзя в любом случае.
– Я перезвоню, пап.
Маша смотрит на Хельгу, как на пустое место.
– Я же говорила.
– Ты здесь ни при чём. Моя мама, как это сказать, снова вышла замуж.
– И что? Жизнь продолжается.