Кофе французской обжарки (ЛП)

Джилл положила список заказов на стойку и стала ждать сигнала Пэт. Когда он опустил руку, она развернулась и приступила к действиям. Отгородившись от шума толпы, она взглянула на список, запомнив первые пять напитков. Двойной эспрессо. Мокко с фундуком. Карамельный макиато. Тройной шоколад и горячий шоколад без взбитых сливок. И так поехали. Люди покупали вторую порцию только для того, чтобы шоу продолжалось. Она откинула с лица влажные локоны, выполняя последний заказ — ванильный латте с большой пенкой.
— Давай, давай, давай, давай, — скандировала толпа за стойкой.
Она долила еще пены. Когда поставила его на стойку, Пэт крикнул:
— Готово.
Джилл положила руки на талию, ее сердце отчаянно стучало в груди. Марджи застыла, наливая молоко в масала чай латте.
— Победила! — крикнул Пэт, поднимая руку Джилл. Другую она подбросила в воздух. Исполняя победный танец, чувствуя, как ее настроение поднялось.
— Восемь заказов за две минуты с небольшим. — Пэт показал на секундомер. — Не так уж и плохо, босс.
— Чертовски хорошо.
Подошла Марджи.
— Ты улучшила свой прошлый результат. Может мне нужно немного отдохнуть. Просто хлопать ресницами толпе или подмигивать.
— Не стесняйся обращаться за советом, — бойко ответила Джилл. Затем она повернулась к собравшейся толпе. — Кто варит лучший кофе в Дэа?
И толпа, как на концерте Джастина Тимберлейка, закричала, засвистела, выкрикивая ее имя. И буйство толпы подхватило ее в приливе восторга. Она вытерла пот со лба, глупо улыбаясь.
— Весьма впечатляюще, — раздался у стойки хрипловатый мурлыкающий с французским акцентом голос.
И Джилл застыла, этот голос мгновенно стер радость с ее лица. Она обернулась. Француженка Барби стояла у прилавка в узких джинсах, высоких сапогах на шпильке и кашемировом палантине. Ее светлые волосы блестели на фоне черного выреза платья. Джилл вспомнила свой собственный наряд — розовую флиску, джинсы и угги. Отлично.
Она так старательно исключала кофе французской обжарки из своего кофейного меню. Ей не нравился его горьковато-сладкий привкус, тонкие брикеты угольного тона. Совсем как эта женщина, что стояла перед ней.
Пэт шагнул вперед.
— Я обслужу, Джилл. Что я могу вам предложить?
Симона потрогала свою огромную дизайнерскую серебряную сумочку.
— Я хочу попробовать ваш эспрессо. Посмотрим, как он соотносится с тем, что делаю я.
Джилл прикусила губу, пытаясь держать рот на замке.
— Ты не хочешь пройти к себе в кабинет? — Спросила Марджи, дергая ее за руку. — Мне нужно, чтобы ты подписала некоторые заказы.
— Нет, все нормально. — Ей нужно было взять себя в руки. Сегодня был хороший день.
— Я бы хотела поговорить с тобой, пока жду свой эспрессо, — добавила Симона, обращаясь к Джилл.
Джилл встретилась с ней взглядом.
— Хорошо. Мы можем поговорить у меня в кабинете.
Перемена, произошедшая с людьми в кафе, стала более чем заметной. Шумное веселье угасло, и внезапно установившаяся тишина заставляла съежиться.
Она шла впереди, стук шпилек Симоны эхом отдавался по деревянному полу. Когда они обе оказались у нее в кабинете, Джилл прикрыла дверь, направившись к своему креслу.
Симона стояла, уперев руки в бедра, как настоящая модель с обложки известного журнала.
— Я хотела тебе сказать, что я всем сердцем забочусь исключительно об интересах Брайана. Я приехала сюда, чтобы загладить вину за случившееся в Нью-Йорке. Он потрясающий шеф-повар. Он не должен растрачивать свой талант в этом маленьком городке. Надеюсь, ты не будешь пытаться удержать его здесь.
О да, эту женщину нельзя было недооценивать.
— Это решение Брайана, и оно зависит от него.
— Да, это так. Но, если он вернется в Нью-Йорк, я сделаю все, что в моих силах, пытаясь убедить его, что мы созданы друг для друга. Конечно, я тебе не нравлюсь. В этом нет ничего удивительного. Ты мне тоже не нравишься. — Женщина провела пальцами по белым кончикам своего, конечно, французского маникюра. — Но ты должна понять. Брайан обожает готовить. Если он не сможет это воплотить так, как ему хотелось бы, его душа умрет. И как ты будешь себя тогда чувствовать, если окажешься в этом виновата?
Чувство вины. Манипуляции. Эта женщина знала, как обращаться с оружием.
— Ты слишком складно все говорить. Но, если бы ты вступилась за него тогда, в самом начале и опровергла обвинения твоего партнера, возможно, он не вернулся бы сюда.
Симона издала странный звук.
— Это правда. Но сейчас я готова сделать все, что в моих силах, чтобы исправить эту ошибку.
И ее поступок, который она планировала совершить — доброго самаритянина вывел Джилл из себя.
— Почему ты не встречаешься с мужчинами своего возраста? — Чистая ревность взяла верх над ней.
— Ты такая провинциалка. Брайан — удивительный мужчина. С какой стати я должна позволять чему-то столь бессмысленному, как возраст, вставать на своем пути? — Она прищурилась. — Но отвечая на твой вопрос, скорее всего наши отношения напоминают «Пигмалион». Нет ничего лучше, чем помочь человеку стать тем, кем он хочет быть — шеф-поваром, конечно. И, конечно, здесь в расчет идет и его молодая сексуальная выносливость…
Джилл хотелось швырнуть степлер женщине между глаз.
— Думаю, что тебе пора.
Симона погладила ремешок сумочки и издала цокающий звук.
— Конечно, но ты должна понять, что для него было бы пустой тратой времени оставаться в этом городе. Ему необходимо вернуться в Нью-Йорк, сразиться с моим бывшим мужем. Вернуть себе свое законное место в ресторане Мишлен. И я могу ему в этом помочь.
Что?! Голова Джилл загудела так, словно ей в ухо засунули паровой клапан от кофеварки эспрессо.
— Твоим бывшим мужем?!
— О, случайно вырвалось. Брайан попросил меня ничего об этом не говорить.
Мысли Джилл двигались как в замедленной съемке. Внезапно все встало на свои места.
— Позволь мне пояснить, правильно ли я все поняла. Брайан крутил роман с тобой в ресторане, которым ты владела вместе со своим мужем?!
— Oui, — ответила Симона тем же хриплым голосом.
Джилл поднялась, хотя колени у нее подкашивались. Как он мог?! После того, что натворил бывший муж Мередит, она с такой страстью ненавидела всех мужей изменщиков. И сейчас, все, что она знала о Брайане встало с ног на голову, как песок в песочных часах.
— Видишь, есть кое-что, чего ты не знаешь о Брайане.
Без шуток, это было невероятно больно. Джилл опустила взгляд на свой стол, не в силах ответить. Что она могла на это сказать?
— Если он тебе, действительно, небезразличен, то ты убедишь его уехать. Именно это я и пришла тебе сказать.
Джилл смотрела во все глаза на женщину, ради которой Брайан разрушил свою жизнь.
— Позволь мне внести ясность. Ты пришла сюда не для того, чтобы «уговорить» меня освободить Брайана. Ты пришла сюда, чтобы понять, знаю ли я о вашей интрижке.
Ее ледяные светлые волосы рассыпались по плечам, когда Симка качнула головой.
— Как я уже сказала, случайно сорвалось с языка.
— Держу пари, что это не так. Убирайся, к чертовой матери, из моего кабинета. Решать будет сам Брайан. Так было всегда.
— Если ты будешь удерживать его здесь, он возненавидит тебя. — Симона направилась к двери.
Разве она уже не думала об этом?
— Просто убирайся. Сейчас же. — Джилл вцепилась в край стола побелевшими костяшками пальцев.
— Ничего личного, ты же понимаешь. Он перерос тебя и этот город.
Почему люди всегда говорят «ничего личного», когда разрушают твою жизнь?
Француженка Барби наконец вышла из ее кабинета, Джилл откинулась на спинку стула. Фотография, на которой она вместе с Брайаном смеялась на пикнике в День Святого Валентина, сейчас насмехалась над ней. Они выглядели такими счастливыми, обнимаясь и смотря друг другу в глаза, она почувствовала какую-то знакомую тоску. Она вспомнила, насколько честно и открыто он доставлял ей удовольствие. Ее губы задрожали, и, как рябь в пруду, дрожь распространилась по всему телу.