Всё началось с поцелуя (СИ)

— Почему так рано? — в его голосе послышалось разочарование.
— Мне пора. Наступает время контрольных и зачётов, сдам их и вернусь домой.
— Очень жаль… А остаться у нас в стране не хотите? — он продолжал разговор, не глядя на клиенток, остановившихся у стойки и пытавшихся привлечь его внимание.
— Я очень люблю Францию, и ваш язык, и вашу культуру, но моя жизнь дома, а сюда стану приезжать при первой же возможности.
— Вы очень милая девушка, турецкая де Блосак. — вздохнул Франсуа. — Завидую вашему жениху.
— Я не де Блосак. — занервничала она. — Не стоит мне присваивать чужих титулов.
— Жители города, знакомые с этой историей, не сомневаются в вашем родстве с владельцами замка. К тому же, Николя не умеет держать язык за зубами… — он помотал головой и усмехнулся. — Мы знаем, что семья связывалась с вами, поверьте, они никогда ни с кем не говорили. А кулон! — Дефне машинально обхватила его пальцами. — Не волнуйтесь, никто на него не претендует. Знаете, атмосфера в наших небольших провинциальных городах совсем иная, нежели в Париже. Здесь всё обо всех знают, чтут традиции, гордятся ими, у нас мало атеистов, верующих людей много, и суеверных также хватает, поэтому никто не рискнёт навлекать на себя неприятности из-за разборок с духами. Мы в них верим, особенно те, кто работают в Шато, необъяснимого с точки зрения здравого смысла здесь с избытком. — администратор прищурился. — Случалось, люди уходили с работы по собственному желанию, а ведь у нас проблемы с трудоустройством.
— Почему?
— Ума не хватало держать своё мнение при себе. — он многозначительно посмотрел на девушку.
— Их пугали… — догадалась она.
— В точку! — рассмеялся Франсуа и обратил, наконец, внимание на стоявших рядом женщин, кивнув Дефне, он занялся их проблемами.
В своей комнате она сразу же примерила платье, как и предполагалось, оно идеально сидело по фигуре, словно было сшито по её меркам, чехол нигде не жал, и муслин красиво струился вдоль тела, девушка решила оставить свой кулон в качестве единственного украшения, простая тёмно-зелёная маска с небольшой кружевной рюшкой по низу дополнила её образ.
До бала оставалось время, и его следовало чем-нибудь заполнить, она отправилась в городок прогуляться, заглянуть на рынок и рождественскую ярмарку, ставшие в эти дни средоточием жизни Шиссе-ан-Турен. Покупатели и продавцы, хорошо знавшие друг друга, обменивались новостями, расспрашивали о здоровье близких и родных, делились рецептами блюд к новогоднему столу. Отвечая улыбками на предложения остановиться и попробовать тот или иной продукт, Дефне медленно прохаживалась между рядами, с удовольствием вслушиваясь в речь носителей языка, ей не составляло труда понимать жителей центра Франции, совсем иное ‒ общаться с выходцами юга страны, те говорили с таким акцентом и так быстро, глотая окончания и подставляя посторонние звуки, что она терялась, не понимая и половины сказанного. Девушка пообедала здесь же, на рынке, в маленьком кафе, прикупила продукты на ужин и через два часа вернулась в Шато, намереваясь немного отдохнуть перед визитом к парикмахеру. В отеле царил переполох, Франсуа вёл бесконечные переговоры по телефону, нервничая из-за музыкантов, сообщивших, что опаздывают по причине новогодних пробок, по традиции на балу звучала живая музыка, и каждый год администрации удавалось находить спонсоров для оплаты гонораров музыкантов, согласившихся выступать в новогоднюю ночь. В этот раз ждали квартет струнных инструментов: две скрипки, альт и контрабас, и хотя до начала мероприятия оставались ещё добрых три часа, некоторые гости уже дефилировали по зданию в маскарадных костюмах. Зал, в котором в обычное время ужинали, подготовили к балу, столы вынесли, стулья поставили вдоль стен и соорудили небольшой помост для музыкантов.
Дефне и сама заразилась этим ажиотажем и ощущением праздника, она постояла в зале, оценивая подготовительные работы, затем перешла в соседнее помещение, где четыре парикмахера, улыбчивые молодые люди, трудились над причёсками участниц маскарада, так как их клиентками были преимущественно женщины. Вспомнив о своей очереди и определив по имени на бейджике мастера, к которому её записали, она поднялась наверх за платьем.
В комнате царила спокойствие и тишина, в то время как вся гостиница гудела от звуков, заварив чай и сделав бутерброд, Дефне подошла к окну, думая, что завтра в это время будет уже далеко отсюда и не увидит этого внушающего страх, но такого великолепного в своей дикой силе вида. В свете одинокого фонаря появилась невысокая женщина, вздрогнув от неожиданности, она пригляделась и узнала Мадлен Дюпюи. «Ещё одна ненормальная, такая же как я. Её тоже словно магнитом тянет на это место. Что она там делает? Все в упоении готовятся к балу, а она опять блуждает у кромки этого чертова леса», — думала девушка, разглядывая щуплую фигурку. Мадлен словно услышала её мысли и подняла лицо к окну, от её взгляда по спине пробежал озноб, но преодолев себя, Дефне приветливо помахала рукой. Любительница прогуляться в укромных уголках скопировала её жест и медленно двинулась в сторону вековых деревьев. «Куда это она? Ещё заблудится в новогоднюю ночь. Почему за ней никто не присматривает? Нужно предупредить Франсуа, чтобы проконтролировал её возвращение», — обеспокоилась она, приоткрыла окно и, несмотря на холодный воздух, буквально ворвавшийся в комнату, крикнула:
— Мадлен! Госпожа Дюпюи! Не стоит туда ходить! Вернитесь или… подождите меня, вместе сходим!
Ругаясь про себя, оставила недоеденный бутерброд, натянула куртку и выбежала из номера. В холле Франсуа разговаривал с Гастоном, Дефне подбежала к ним и затараторила:
— Гастон, вы знаете, госпожу Дюпюи, невысокого роста седовласую женщину? — и не дожидаясь его ответа, потянула за руку. — Она немного странная и зачем-то пошла в лес. Я кричала из окна, чтобы её вернуть, но безрезультатно. Думаю, стоит пойти за ней, а то ещё заблудится в такую-то ночь. Кто из вас составит мне компанию?
Они оба непонимающе и странно смотрели на неё.
— Как её зовут, вы сказали? — уточнил Франсуа.
Раздражаясь этой проволочкой во времени, девушка нетерпеливо притоптывала ногой.
— При знакомстве она представилась Мадлен Дюпюи, сказала, что отдыхает в Шато, куда её привезла дочь. Да, у неё ремиссия после тяжёлой болезни. А что?
Гастон прокашлялся и тихо ответил:
— Дефне не надо никуда бежать. Мадлен Дюпюи была когда-то нашим мэром, она умерла два года назад. — увидев, как Дефне побледнела, потянул её к креслу.
— Не может быть. — она судорожно сжимала руки. — Я разговаривала с ней не один раз, она пила какао в столовой сегодня утром и сидела со мной за одним столом.
Франсуа с жалостью смотрел на девушку, с лица которой разом сошли все краски.
— Нам очень жаль… Госпожа Дюпюи болела раком, лечение дало лишь кратковременный результат, потом болезнь вернулась с новой силой.
— У вас есть её портрет? — прошептала Дефне.
Парень взглянул на Гастона, тот отрицательно мотнул головой.
— Минуту… — администратор вернулся за стойку, застучал по клавишам компьютера и через пару минут повернул к девушке монитор. С портрета в траурном обрамлении на неё смотрела женщина, махавшая ей рукой пару минут назад.
Потрясённая, она взглянула на мужчин ничего не выражающим взглядом, не понимая, что испытывает в данный момент, все её чувства словно обнулились.
— Супер! Я какая-то дефективная… С покойниками общаюсь, как с живыми людьми… А как мне теперь отличить кто есть кто? Вот вы, парни, живые или тоже умерли несколько лет назад? А гости в замке, они живые? — девушка поднялась и направилась к лестнице, чувствуя, как Франсуа пристроился рядом.
— Не переживайте так… Мы, например, точно живые. Вспомните, ваш жених видел нас и разговаривал с нами. Пойдёмте, я провожу вас до комнаты, а потом пришлю своего приятеля, и он сделает потрясающую причёску.
— Я не пойду ни на какой маскарад, в том зале, наверняка, полно призраков, кто-нибудь из них опять прицепится ко мне. — решительно проговорила она.