Под натиском Града (СИ)

    - Если ты, ублюдок, посмеешь еще хоть раз приблизиться к ней, я сломаю все кости в твоем жалком теле, - выплевывает Виктор.
    Ого. А он может быть предельно устрашающим и при этом не менее возбуждающим, чем реклама мужского нижнего белья.
    - Ты понял меня? - рычит Градов. Каждый волос на моем теле встает дыбом от его устрашающего голоса. Он по прежнему в капюшоне и мне не видно его лица, но когда я вижу, как Марк энергично кивает головой, прихожу к выводу, что не хочу видеть, просто потому что могу испугаться. А я не хочу бояться Виктора.
    Градов убирает руку, но прежде чем отступить бьет кулаком в стену в опасной близости от головы Марка. Я вздрагиваю. Виктор отступает, а Марк хватается за горло, из которого вырывается хриплый кашель.
    Признаю, я немного испугалась. Градов не оборачивается, не смотрит на меня, он просто уходит по коридору и громко хлопает дверью ванной. Я снова вздрагиваю.
    - Где ты нашла этого психа? - Марк отталкивается от стены и поправляет рубашку.
    - Не забудь оставить ключи, - говорю я, указывая ему на дверь.
    Не дожидаясь пока Марк уйдет, я ухожу на кухню. В раковине стоит несколько грязных чашек, и я начинаю их мыть, ожидая появления Виктора. Успеваю вымыть всю посуду, собрать разбросанный по кухне мусор и сделать восемь бутербродов с ветчиной, когда дверь ванной, наконец, открывается и тяжелые шаги Градова эхом разносятся по дому. Он входит на кухню, держа в руках свою толстовку. Кладет ее на стул, а сам облокачивается на стену. Все это время я стою, прислонившись к подоконнику, и жую бутерброд. Еще нет и восьми утра, а мой день уже настолько перенасытился событиями, что я снова хочу спать.
    - Мне жаль, - произносит Виктор, избегая моего взгляда. Проглатываю бутерброд и откладываю остатки в сторону, - Я не хотел тебя обидеть.
    - О чем ты?
    - Ты знаешь о чем.
    Я вздыхаю. Скрещиваю руки на груди, будто пытаясь защитить себя.
    - Виктор, я не могу тебя понять. Ты как закрытая книга, которую я безумно хочу прочитать, но, которая, каждый раз оказывается мне не по карману.
    - Меня влечет к тебе, - признается он. У меня в животе завязывается тугой узел, - И я не в силах это остановить. Я хочу целовать тебя. Всегда. Но я не могу позволить этому зайти слишком далеко. Не могу позволить, чтобы ты влюбилась в меня.
    У меня отваливается челюсть.
    - Ты сумасшедший? Сначала ты просишь притвориться твоей девушкой, потом приходишь и убираешь мой двор. Ты целуешь меня так, будто я единственное, что тебя волнует, а потом называешь именем другой женщины. Ты набрасываешься на моего бывшего и запрещаешь ему приближаться ко мне, а теперь говоришь, что не можешь позволить, чтобы я влюбилась в тебя? Ты из ума выжил?
    - Все верно. Ты ведь совсем не знаешь меня.
    - Так позволь мне узнать, - прошу я, не скрывая своего отчаяния.
    - Тебе это не нужно, Вика. Все, что я смогу дать тебе взамен-это боль. Ничего, кроме боли. Ты видела, каким я был полчаса назад и это далеко не предел. Поверь, это не то, что тебе нужно.
    Я пораженно качаю головой и ловлю его взгляд.
    - Все-равно. Ты не можешь решать за меня.
    - Я знаю, о чем говорю, Виктория.
    Досадное мычание выходит из моего рта, но взгляд Градова серьезен. Он полностью осознает, что делает и пытается заставить поверить меня в то, что я действительно смогу игнорировать свои чувства.
    - Все дело в Майе? - выпаливаю я и мгновенно жалею об этом. Виктор зажмуривает глаза, а мне хочется что-нибудь ударить. Когда в следующий раз он открывает глаза, его взгляд становится отстраненным и безжизненным, как в ту ночь, когда он явился пьяным.
    - Подумай над моими словами, - произносит он и хватает со стула толстовку.
    Он уходит.
    Он не может позволить, чтобы я влюбилась в него, даже не осознавая, что исход этой сделки будет не в его пользу.
 
 Глава 13
 
 Виктор
    Февраль. Пять лет назад.
    Я стоял в дверном проеме своей спальни и наблюдал, как она спит. Эта кровать будто была создана для того, чтобы на второй ее половине спала Майя. Я вернулся всего несколько часов назад, и меня переполняло нескончаемое чувство эйфории.
    Я победил.
    Я выиграл бой и заполучил самую пленительную девушку в мире.
    Перед моим отъездом на бой, мы провели удивительную ночь, и все о чем я мог думать - это ее юное тело, предназначенное исключительно для меня. Я понимал, что встречаясь с Майей, я танцую на битом стекле, рассыпанном у края вулкана, но отступать не собирался. Не теперь, когда получил доступ к сокровенному. И хотя до меня у нее уже была близость с мужчиной, мне удалось это принять, потому что все, что я испытал, находясь внутри нее, было идеально.
    Тренер думал, что я радуюсь из-за победы в бое, но честно говоря, я о нем даже не думал. Все, что я делал, находясь на ринге - думал о Майе. Я думал о ней, когда принимал поздравления, когда сидел на ужине, в окружении уважаемых людей, одетых в дорогие смокинги, и когда стоял под душем, расслабляясь с помощью своей правой руки и собственных мыслей. Она была всем. Сквозняком, врывающимся в гостиничный номер, светом луны, падающим на подоконник и музыкой, играющей в моем плеере.