Под натиском Града (СИ)
- Тогда можешь почистить мне апельсин.
Боль в ухе не давала ей сосредоточиться, и она все время морщилась. Очевидно, больное ухо доставляло ей много дискомфорта, потому что Майя не могла нормально говорить, и ей все время приходилось шептать, но даже ее шепот был невероятно мелодичным. Я прислушивался к каждому звуку, стремясь не упустить ни одной детали. Я хотел запомнить все, что связано с Майей, потому что где - то на подсознательном уровне я знал, что знакомство с этой девушкой не пройдет для меня бесследно. Я хотел запомнить ею всю, заполнить собою все, что ее окружает, стать центром ее мира и воздухом, которым она дышит.
Дышит сейчас и будет дышать завтра.
Я очищал для нее апельсин и готов был очистить все апельсины мира, если это заставит ее влюбиться в меня.
- Держи, - сказал я, предлагая ей фрукт. Майя покачала головой, открыла рот и указала на него пальцем.
Она хочет моей смерти?
Она вела себя, как маленькое дитя, но, несмотря на то, что я должен был, я не видел в ней ребенка. Я видел привлекательную девушку, нуждающуюся в любви и нежности, и если она хочет, чтобы я кормил ее с рук, я буду это делать
Я поднес ломтик апельсина к ее рту и когда девичьи губы обхватили сочную мякоть фрукта, практически потерял рассудок. Невинный взгляд из-под ресниц и румянец, пробежавший по щекам Майи, пустили по венам мощнейший разряд тока, отключая разум и сосредотачиваясь в том месте, где под кожей зарождалось чувство, не ведомое мне ранее, но которое я, несомненно, хотел испытать.
- Вкусно? - спросил я и она кивнула.
- Хочешь еще?
Майя снова кивнула.
- А я хочу тебя поцеловать. Можно?
Пауза.
И снова кивок.
Черт возьми, я уже умер?
Не прерывая зрительного контакта, я потянулся к ней. Бережно обхватив рукой шею девушки, я облизал ее губу, чувствуя вкус апельсина и собственного желания обладать этой маленькой красавицей. Она томно вздохнула, когда наши лбы прижались друг к другу.
- Я знаю, что это не правильно, но я все время думаю о тебе.
- Я тоже, - тихо призналась, она и это были самые лучшие слова, что я когда - либо слышал. Присев на край кровати, я заключаю ее лицо в свои ладони.
- Я не хочу, чтобы у тебя были проблемы с отцом, поэтому если ты не уверена, лучше прогони меня прямо сейчас.
Она качает головой.
- Ты хочешь, чтобы я тебе поцеловал? - повторяю свой вопрос. Хочу, чтобы она все обдумала, ведь понимаю, что обратной дороги не будет.
- Ты можешь заболеть, - предупреждает Майя, заставляя меня усмехнуться.
- Я уже болен, малышка. С той ночи, когда впервые увидел тебя в баре.
И прежде чем я успеваю сказать еще хоть слово, Майя прижимается своими губами к моим, в отчаянном поцелуе, говорящем о том, что она все понимает и осознанно идет на этот риск. Я целую ее со всей нежностью, что способна уместиться в груди дикого спортсмена и догадываюсь, что с этого момента, кроме ринга и бесконечной череды тренировок в моей жизни появится еще кое - что важное.
Моя Майя.
Глава 8
Виктория
Май. Наши дни.
Идея написать книгу ворвалась в мою голову два года назад, и это был самый счастливый момент в моей жизни. Но, разумеется, я поняла это лишь спустя время, потому что предшествующее этому событие оказалось для меня не самым приятным. Я бы назвала его переломным. В каком - то смысле оно действительно сломало меня, но я сумела собраться воедино, подобно ожерелью из цветного бисера.
Два года назад у меня был парень, ночи полные секса и коллекция фильмов Квентина Тарантино. Я никогда не пила кофе, в моем доме часто гремела поп - музыка и я не думала ни о каких пуговицах. Работала я простым секретарем в частной авиакомпании, а по выходным любила смотреть женский керлинг. Почему все так круто изменилось? Потому что я никак не ожидала, что человек, который на протяжении почти полутора лет проводил в моей постели времени больше, чем за ее пределами, дарил цветы и присылал мне фотографии своей голой задницы, окажется первоклассной сволочью. Первоклассной женатой сволочью. Как оказалось, он успешно изменял своей законной жене со мной, а мне еще с двумя продавщицами поп - корна из кинотеатра. Надо отдать ему должное, он отлично шифровался. Не стоит вдаваться в подробности его разоблачения, но когда это все - таки случилось, в голову моего экс - бойфренда полетела хрустальная ваза, коллекция моих фильмов и коробка миндального печенья. С тех пор я ненавижу миндальное печенье, поп - корн и женатых лицемеров, способных вскружить голову наивной девице вроде меня.
Теперь я понимаю, что мои страдания были напрасны и совершенно не стоили моего внимания, но мне потребовалось слишком много времени, чтобы это понять. Я долго плакала, обливала слезами перьевые подушки и планировала податься в лесбиянки. Но все получилось намного лучше. Однажды ночью я не могла заснуть, открыла блокнот и начала изливать все свои чувства. Ведь бумага все стерпит. И она стерпела. Стерпела настолько, что мне захотелось поделиться своими переживаниями с людьми. Дальше все закрутилось слишком стремительно и вот я уже писатель с большой буквы "П".
Сейчас, после встречи с Виктором, мне остается только надеется, что у него нет жены, потому что тот поцелуй настолько взбудоражил меня, что мне будет трудно отказаться от его продолжения.