Под натиском Града (СИ)

 "В бурю хороша любая гавань"
 
 Теодор Драйзер
 
  
 
 Глава 1
 
 Виктория
    Май. Наши дни.
    Вам когда - нибудь казалось, будто вы живете не своей жизнью? И вроде бы все в порядке, но чего-то не хватает. Просто в один прекрасный день ты открываешь глаза и понимаешь, что тебе надоело пить капучино, вести здоровый образ жизни, вовремя поливать фикус и беспокоится о новых морщинках. Тебе хочется послать все к дьяволу, бессовестно проспать на работу, выпить пару чашек крепкого, неприлично сладкого кофе, закурить сигарету, неумело выпуская колечки дыма и сделать так, чтобы этот чертов фикус, наконец, завял. Хочется хотя бы ненадолго стать бунтаркой. Не знаю почему, но сегодня утром я проснулась именно с такими ощущениями. Внутри меня вовсю клокотало чувство предвкушения.
    Я открываю банку диетической колы и в сотый раз смотрю на лежащий передо мной белоснежный лист бумаги. Слова никак не желают складываться в предложения, образуя в голове хаотичный поток мыслей. Все сюжеты кажутся банальными и лишенными всякого смысла и если бы не контракт, по условиям которого, я должна предоставить издательству очередной бестселлер, не позднее чем через два месяца, я бы уже давно послала все к чертям и плеснула в свою колу добрую порцию виски.
    За окном жужжит газонокосилка, а где-то вдалеке слышится гудок отплывающего теплохода. Сделав глоток прохладной газировки, я беру перьевую ручку и вывожу на бумаге:
 
 "Начало. Глава первая".
    Очень обнадеживающе. Как - будто я знаю, что писать дальше.
    Каждый день я говорю себе, что уж сегодня точно напишу, что - нибудь стоящее, но как только я берусь за ручку, все мысли словно куда-то испаряются и в итоге, я наедаюсь сладкой ваты и ложусь спать, давая себе очередное бессмысленное обещание, заранее зная, что оно окажется невыполнимым. Так продолжается на протяжении трех месяцев, и если я действительно не возьму себя в руки, все закончится тем, что я заработаю диабет и всю оставшуюся жизнь проведу в компании инсулина.
    Два года назад, я написала свой первый роман, который уже через несколько недель оказался в списке самых продаваемых книг современности. Этого оказалось достаточно, чтобы понять, чему я на самом деле хочу посвятить свою жизнь. Даже не смотря на бесконечный недосып и такое количество кофеина, с помощью которого можно было бы с легкостью взбодрить маленький полуостров, я ни за что не откажусь от своей мечты. Разбавлять серую повседневность романтичными историями, способными заставить поверить людей в существование настоящих чувств - вот мое истинное призвание.
    Еще один глоток колы, приносит осознание, что мне необходим свежий воздух и чашка кофе с мускатным орехом. Никакого капучино, верно? На листе так и не прибавилось новых слов, и, оставив его лежать на столе, я встаю и, пританцовывая, направляюсь в спальню. Жужжание газонокосилки стихает, но на его место приходит тарахтение мопеда нашего пожилого почтальона, а это значит, что через несколько минут у меня под дверью будет лежать свежий номер журнала "Новое слово".
    Втиснув свои располневшие (проклятая сладкая вата) бедра в джинсы из темного денима, я бегло просматриваю прогноз погоды и, сняв с вешалки зонтик, выхожу из дома. Как и предполагалось, у моих ног, ожидая своего часа, лежит журнал для начинающих писателей.
    - Добрый день, господин Вигман!
    Наш почтальон наполовину немец, что отчетливо слышится в его акценте, с четким разграничением долгих и кратких гласных. Услышав мое приветствие, почтальон тепло улыбается, отчего в уголках его глаз проступают морщинки, а волосы разбавленные проседью, серебром искрятся на жарком весеннем солнышке.
    - Добрый, Виктория! Куда сегодня? В парк? Или в кино?
    - Еще не решила. Хочу просто пройтись, - отвечаю я, пряча журнал в сумку, и спускаюсь с крыльца своего дома, окруженного цветущими яблонями и деревянным забором, - А чем вы планируете заняться?
    - После того, как развезу всю эту груду прессы, - говорит почтальон, указывая на тяжелую сумку, заполненную газетами и журналами, - Думаю выиграть парочку партий в шахматы у своего глухонемого соседа.
    - Что ж, желаю удачи.
    Я выхожу на извилистую дорожку и, наблюдая, как кривые деревья отбрасывают тени, грея потрескавшиеся кроны в лучах послеполуденного солнца, медленно ступая по раскаленному асфальту, отправляюсь в центр города. Там жизнь кипит яркими красками, переливаясь, словно калейдоскоп в руках рыжеволосого мальчика, отражаясь в чистой прохладной воде городских фонтанов. Владельцы небольших кафе открыли уличные шатры, заманивая прохожих манящими запахами жареного мяса и расплавленного сыра, а вдоль улиц расположились вагончики с мороженым и кислородными коктейлями.
    Каждый из прохожих мог бы стать героем моего нового романа. К примеру, вон тот мужчина средних лет с залысиной на голове, в рубашке цвета спелой вишни, вполне сможет сойти за владельца частной клиники, а женщина в голубом ситцевом платье, по другую сторону цветочной аллеи отлично исполнит роль работницы швейного ателье. Продолжая идти, я ищу в каждом человеке образ потерянного персонажа, который так внезапно сбежал со страниц еще не написанного романа. Но к моему разочарованию ни один из них не был тем, кого я отчаянно пытаюсь разглядеть в многолюдной толпе.
    Некоторое время я просто брожу по шумным улицам, которые, не смотря на будний день, переполнены, уставшими от повседневной суеты, горожанами.