Мой бывший враг (СИ)

Каримов из таких — цепкий, своего не упустит, но болтовни об успешном успехе и скорых результатах не любит. Как сказал однажды мой отец: стартаперов немерено развелось, а вот людей, готовых переть вверх годами, целенаправленно и вдумчиво строить бизнес, и при этом не рассчитывать на моментальную прибыль, гораздо меньше. И Денис не из их числа.
И меня честно не расстраивает этот факт — я наоборот не понимаю, зачем он лезет в бизнес, не всем же корпорации строить? Он — отличный юрист, почему не остановиться на этом?
И стыдно мне за эти мысли. Ведь сколько сказано, что надо верить в своего мужчину и восхищаться, поддерживать его во всем… Но разве вопреки здравому смыслу?
Я рассеяно жую и скольжу по залу взглядом, стараясь абстрагироваться от происходящего. И неожиданно вижу Маришу с незнакомой компанией. Хотя почему неожиданно? Она тоже это место любит. И меня замечает, так что приветственно машу рукой. Только вот подруга от моего присутствия счастливой не выглядит. Оглядывает наш столик и прищуривается. А потом и подходит.
— Мариша, — объявляет всем и сразу. — Какая приятная встреча. У вас такая замечательная компания. Не представишь, подружка?
— Конечно, — улыбаюсь чуть принужденно и представляю Каримова и его спутницу. С Денисом подруга, понятно, знакома.
— Не прогуляешься со мной? — предлагает девушка, с трудом отлипая взглядом от Ильи.
— Отойду ненадолго, — киваю всем.
Мы выходим в довольно узкий коридор, ведущий к туалетным комнатам, и тут уже Маринка фурией ко мне бросается и едва ли не тычет в грудь пальцем:
— Не хочешь объясниться?
— Прости? Ты о чем?
— Кто мне сказки рассказывал, что не знаком хорошо с «Ильей Каримовым»?
— Мы встретились случайно, в театре, — качаю головой. — И Денис придумал этот ужин, хотя он мне поделом не сдался. Ты же знаешь, что я терпеть не могу всех этих псевдо — дружеских посиделок с чужими людьми, но Денис считает это полезным для себя, и я не стала отказывать ему в такой малости.
— И снова недовольна. Вечно всё не то нашей принцессе, — ее голос звучит все более неприятно, а глаза смотрят все злее.
— Ты как будто меня обвиняешь, — я даже отступаю под этим напором.
— А что, не должна? Ты же не хочешь мне помочь!
— Я не пойму, с чего ты решила, что я должна устраивать твою жизнь? — чувствую растерянность. — Конечно, я с удовольствием познакомила бы тебя с хорошим парнем, если бы это было уместно, но, во-первых, Каримов к таким не относится, а, во-вторых, каким образом ты себе представляешь подобное знакомство? Мы и правда встретились случайно, и если ты не заметила, он с девушкой…
— Ой да знаем мы таких «девушек», — кривится и показывает пальцами кавычки. — Сегодня одна — завтра другая, а я… Видный он мужик, аж слюнки текут — а тебе все жалко. Я ведь могла бы неплохую пару ему составить, пусть ненадолго.
— А ты тогда чем отличаешься от остальных «девушек»? — спрашиваю сердито, все еще надеясь наставить её на путь истинный, но цели достигаю, скорей, противоположной. Потому что Мариша замирает и почти шипит:
— Ну и сука же ты.
Резко разворачивается, взметнув копной волос и, впечатывая каблуки в плитку пола — наверняка представляет там мои ноги, — уходит.
Ох.
Вот что я взъелась на нее? Знаю ведь, какая она… Мариша это Мариша. Вечно молодая, вечно пьяная — и в поисках своего обеспеченного счастья. Таких много и это не делает их хуже — если бы мне претило её поведение изначально, с чего теперь морали читать начала? Уж не с того ли, что это именно Каримов и мне просто… неприятно?
Передергиваюсь и легонько стукаюсь лбом о стену, надеясь, что это помешательство все-таки можно выбить. Так ведь хуже всего — собственнические чувства по отношению к человеку, которы не нужен. Которого я презираю!
— Мы тебя уже потеряли.
Вздрагиваю и оборачиваюсь.
Каримов стоит неприлично близко и выглядит… да просто неприлично.
Расстегнутая рубашка, идеально сидящий костюм, немного растрепанные темные волосы и уже явная синева на щеках.
— Мы? — спрашиваю сипло.
— Я…
Выдыхаю.
Он застает меня врасплох своим появлением — я вовсе не отошла от обвинений Мариши и вообще этого вечера, и тут снова — туман из его аромата и моих воспоминаний. Запредельно громко.
Опускаю голову, чтобы скрыть свое состояние, но даже это мне не позволено — он привычно-властным жестом берет меня за подбородок и заставляет снова посмотреть на него:
— Ты чем-то расстроена?
От лживой заботы в его голосе становится совсем не по себе. Но это и к лучшему — морок развеивается и позволяет мне презрительно скривить губы:
— Конечно расстроена. Тем, что вместо того, чтобы провести романтический вечер, вынуждена…
Его указательный палец ложится на мои губы так плавно и естественно, как будто ему там самое место.
Я не знаю, ставил ли Каримов своей целью заставить меня заткнуться, но именно это я и делаю. Замолкаю. Только смотрю. Его глаза в полумраке становятся совсем черными, а лицо приобретает хищное выражение. Он надавливает на мягкую плоть и довольно жестко очерчивает линию рта, фактически соприкасаясь с моими зубами… А потом так же плавно убирает палец и уходит. А я с места сдвинуться не могу. Только через несколько минут возвращаюсь за стол на подрагивающих ногах, отодвигаю недоеденное блюдо и, отговорившись усталостью, сообщаю, что хочу уехать домой.
Денис недоволен, но я уже достаточно потешила его самолюбие на сегодня.
Каримов же на меня не смотрит — просит счет, отвергает предложение Дениса оплатить тот на двоих, и мы все «дружно», как и зашли, выходим в холл.
— Я буду на крыльце, — говорит Валерия довольно резко, надев пальто и доставая из кармана пачку сигарет.
Уходит и именно потому не видит, как Каримова догоняет… Мариша. Та демонстративно не смотрит на меня — все ее внимание приковано к мужчине.
Я не слышу о чем они говорят, но не могу скрыть неловкости и удивления, когда вижу, как Илья достает из кармана визитку и передает многообещающе улыбающейся девушке.
Сглатываю и отворачиваюсь.
Меня это не касается… Не касается!
Денис помогает мне надеть пальто, и мы уходим.
  
10
 
Знаете, как бывает…
Ты планомерно строишь башенку. Этот цвет для нижнего кубика, тот — для верхнего. Широкое основание и небольшой мостик, часики в нужном месте и, обязательно, остроконечная крыша. А потом подходит кто-то чужой и на эту башенку смотрит так вожделееюще, что понятно становится — себе хочет. А если не достанется — сломает.
И ты так и эдак внимание отвлечь пытаешься, и садишься уже таким образом, чтобы оказаться между ним и башней… Да вот только чужая нога уже отведена назад, чтобы одним ударом все порушить.
Именно это я и чувствовала. Близость разрушителя. Того, кто уничтожит мои с трудом возведенные перекрытия. И не потому уничтожит, что нужна ему эта башенка, и часики, и крыша — а развлечения ради. Чтобы посмотреть, как плакать буду…
— Мне эспрессо… двойной, — слабо улыбаюсь в кофейне возле работы.
Снова полночи не спала. И снова из-за Каримова.
Он лезет в голову настойчивыми воспоминаниями, навязчивыми мыслями, болью в груди и стиснутой челюстью. Два, четыре дня проходит, неделя, а перед глазами — его темный взгляд. И аромат везде мерещится. И… довольство на его лице, когда он подруге моей визитку дает.
Та звонит только один раз за это время.
Радостно провизжать, что Каримов позвал ее на встречу, и уж она-то не упустит своего. Много в этой радости — и превосходства, и восторга и желания уязвить меня… по каким-то собственным своим причинам. А я едва телефон не разбиваю о стену.
Нет, то не ревность… Злость. На саму себя, что не сумела защитить, что позволяю башню разрушать и так и не научилась требовать свое.
Спокойствие. Радость.
Эта злость каждую минуту парализует и ослабляет меня, делает нервной. Я рычу на Дениса — по поводу и без, раздражаюсь на коллег и унылую, промозглую погоду, не сплю… И за завтраком сегодня я не выдерживаю: