Изнанка Истины (СИ)

Я пробовал прояснить ситуацию, напрямую спросив Вейгеерана об этом. Орк изумился и даже слегка обиделся — настолько искренне, что я понял: если он и впрямь что-то скрыл, не признается даже на смертном одре…  Чтобы почувствовать себя ещё большим идиотом, оставалось только поговорить с Шаэриэнн. Но уж этого я делать точно не собирался. В особенности, если своим дурацким поступком невольно напомнил о чём-либо, что причинило ей боль или вернуло к жизни призрак её жестокого прошлого…  Любые оправдания или извинения лишь усугубили бы ситуацию…  Шаэ нужно было время, чтобы забыть о моей бестактности, и я решил лишний раз не навязывать ей своё присутствие без нужды.
Это было легко. Эльфийка почти всё время пропадала в кузнице, я же разъезжал с Наблюдателями. Мы и так почти не встречались.
Это было трудно. То и дело я ловил себя на том, что ищу Шаэриэнн в толпе оркских женщин, поджидающих воинов у накрытых столов, высматриваю её около кузницы или палатки Видящей, жду её у костра… 
Мы почти не встречались.
Но мне страшно не хватало её присутствия рядом.
— И как? Уже испытали? — Голос Вейгеерана вернул меня к действительности.
Вот это да!…  Так увлёкся раздумьями, что даже долгожданный меч отошёл на второй план… 
— Пока нет, — Тор очень старался казаться спокойным, но лихорадочно блестящие глаза выдавали его с головой. — Клинок теперь у наших чародеев — они за лагерем, доводят его до ума. И принцесса туда побежала…  Уйму колдовских безделушек с собой потащила. Как только справятся, аккурат сразу же и поборемся с твоим Мечом Тьмы… 
Справились чародеи к ночи. Уже давно закончился ужин, и ярко полыхали посреди площади огни орочьих костров, однако не было сегодня ни залихватских плясок, ни сражений на палках, ни весёлых окриков и шумных песен.
Все ждали, негромко переговариваясь, потягивая чай на травах и подкидывая веток в огонь. Ждали чуда, обещанного кудесником-Тобином — и в прохладном ночном воздухе тонким комариным писком на грани слуха звенело напряжение… 
Старший из гномов, скрестив ноги, сидел у нашего костра и, попыхивая орочьей трубкой, спокойно смотрел на пламя — как будто видел в алом танце искр благополучный исход испытаний. Зато Торгрин подскакивал, дёргался и не мог отыскать себе места — каждое мгновение ожидания было для него хуже пытки…  И тем не менее, когда из-за кустов чёрной тенью вынырнул А'Кариэлл, следом за которым шли Шаэ, Тира и Тонио, бережно прижимающий к груди продолговатый свёрток, замотанный в кожу — им удалось застать нас почти врасплох.
Маг подошёл к Стальной Руке, поднявшемуся ему навстречу, на вытянутых руках протянул ему меч. Он выглядел измученным и изрядно усталым, но в глазах его сиял тот же свет, что и у Торгрина нынешним вечером. Чтобы понять, что он достиг результата, даже не нужно было задавать вопрос.
Я перевёл взгляд на Шаэ. Демоны!…  Неужто Тонио всё же позволил ей колдовать?! Нет…  Эльфийка тоже казалась утомлённой — но, похоже, всё-таки участвовала в процессе лишь на вспомогательных ролях.
Я не успел вовремя отвести глаза, и Шаэриэнн «наткнулась» на мой взгляд, точно бабочка на остриё иголки. Покачнулась, едва не усевшись мимо бревна, на миг застыла, а потом медленно, точно через силу, стала поднимать ко мне лицо…  Не желая мучить её, я торопливо развернулся в другую сторону — к Тире. Невольно улыбнулся, заметив, с каким азартом принцесса наблюдает за тем, как Тобин разворачивает меч.
— Только представь — он впитал силу всех артефактов!…  Разрядилось всё, что у меня было!…  — благоговейно прошептала она. — А было, между прочим, немало, и далеко не слабых… 
Я согласно кивнул, хотя магическую мощь оружия мог лишь вообразить. Зато вид меча впечатление действительно произвёл. Это и впрямь была необычная ковка…  Помимо добротной гномской работы в серо-стальном прямом клинке, отливающем в свете костра слабым пепельным блеском, чувствовалось что-то ещё, неординарное и сильное, вызывающее желание прикоснуться к нему, сжать в ладони тяжёлую рукоять, прошептать слова благословения перед тем, как нанести удар… 
 
У меча был характер. И он был весьма непрост… 
— Кто? — коротко спросил Тобин, приподнимая оружие в руке.
Хриплые нотки в голосе впервые выдали нам, как волнуется Стальная Рука. Не оставалось и тени сомнения, что сырцовая пластинка не препятствие этому клинку. Меч жаждал настоящего испытания.
В этот миг я почувствовал горечь от того, что не моей руке суждено было пробудить его к бою. Меч Тьмы в сравнении с ним казался лишь опасной красивой игрушкой — не более того.
Торгрин крякнул и стал приподниматься с бревна. Однако младшего из гномов опередил А'Кариэлл:
— Если будет позволено, я хотел бы испробовать его.
Горный Мастер внимательно взглянул на эльфа из-под кустистых бровей — и протянул меч ему:
— Что ж, пробуй…  Под твою руку он в самый раз.
Страж Шаэриэнн на миг склонил голову, принимая оружие. Сомкнул пальцы на рукояти, ощущая вес и баланс, а затем в несколько шагов выбрался на свободное пространство. Гибко крутнулся в пируэте, завершив удар жалящим выпадом, легко завертел «мельницу», очертив себя вихрем серебристых росчерков, и замер, ожидая противника.
Я не собирался испытывать его терпение. Меч Тьмы дожидался своего часа, лёжа у моих ног. Рукоять сама скользнула в ладонь. Я поднялся с места и, рассчитывая шаг, вышел навстречу А'Кариэллу.
Эльф коротко взглянул на меня поверх лезвия меча — и атаковал. Ураганно, стремительно, не тратя ни единого лишнего движения или мига. Я принял его правила, сразу же подхватил темп боя…  и мы сорвались, испытывая уже не мечи — друг друга.
Вот тут я в полной мере сумел отдать должное Стражу Шаэриэнн как бойцу. Неудивительно, что А'Кариэлл столько лет сумел продержаться живым на арене в Седоне… 
Он был опасен. Очень опасен…  Гибок, как кошка, стремителен, как змея, проворен, как мангуст. Великолепно владел техникой, в общем смысле знакомой мне, как «эльфийская школа», отточенной и дополненной его немалым опытом и практикой. Единственное, в чём я превосходил его, была мышечная мощь. Впрочем, преимущество было спорным: оно делало меня тяжелее…  В силе же А'Кариэлл мне почти не уступал.
И всё же — почти…  Поэтому, парируя и уклоняясь от шквала атак, летящих со всех сторон, я контратаковал редкими, но строго выверенными и точными ударами, в которые вкладывал весь свой вес — и они достигали цели. Дважды А'Кариэлла выручала его неимоверная ловкость: он сбрасывал темп и отступал, на короткое время уходя в оборону, но оба раза так и не давал мне закрепить преимущество. В третий раз я вынудил его принять удар на меч.
Клинки сошлись. Беспощадно напирая на Меч Тьмы, я слышал, как эльф скрежетнул зубами, не выдерживая чудовищного напряжения…  В следующий миг оружие должно было выпасть из его кисти, вывернувшейся под неестественным углом.
И тут агмарилловый меч взорвался — точно стеклянная ваза, разлетевшаяся вдребезги от удара о каменный пол…  Теряя равновесие, я отлетел в сторону, сжимая в пальцах эфес с искалеченным огрызком. Успел лишь заметить, как А'Кариэлл гасит силу удара внезапно обретшего свободу пепельного клинка… 
Свет и Тьма!… 
Целого и невредимого!
Через мгновение площадь, на которой во время нашего короткого поединка царила гробовая тишина, грянула раскатами оваций и победных криков. Орки вскочили со своих мест, ликуя и вопя на все лады. Меня и эльфа сразу же подхватили по две дюжины рук, принялись качать, не оставляя возможности сопротивляться. Где-то рядом точно так же подкидывали в воздух Тобина и его внука, наших чародеев, принцессу… 
Мы орали, ругались, возмущались, потом — смеялись и снова кричали, уже в унисон со всеми вокруг, внезапно окончательно поверив в то, что у нашего самоубийственного, почти нереального, в высшей мере авантюрного предприятия и в самом деле есть шанс на успех. Шанс, воплощением которого стал пепельно-стальной меч, объединивший усилия и надежды стольких существ…  Когда в тебя, как и в него, так верят и так ждут результата — этот шанс достоин внимания.