Грозный змей
Стало светлее, но туман не рассеялся. Где-то вставало солнце, но ни один лучик не пробился сквозь плотное серое облако, окружившее их, как мокрый дым.
А потом они вдруг оказались среди огромных старых деревьев. Вокруг росли клены, дубы и какие-то еще высокие роскошные деревья, которых она не встречала в Эднакрэгах. Стволы их были в обхвате не меньше, чем средняя крестьянская хижина, а кроны терялись высоко в тумане.
– Это королевский парк Хайе, – прошептала Нелл ей на ухо. Кажется, девушка знала об их планах куда больше Амиции. – Сэр Гельфред тут все уже расчистил. Наши люди стоят у всех ворот. Тут мы будем ждать.
– Ждать? – спросила Амиция.
Нелл посмотрела на нее так, как смотрела, наверное, на новых пажей и лучников. «Ты что, вообще ничего не знаешь?»
– Капитан говорит, что мы должны въехать на поле точно в нужный момент.
Нелл говорила о капитане так, как монахиня могла бы говорить о Господе. Ее вера была абсолютной.
Почти все слезли с седел. Юноша по имени Дэниел Фейвор – Амиция помнила его по Хоксхэду – появился из тумана, подъехал к капитану, обменялся с ним несколькими словами и направился к сэру Гэвину. Они произнесли, может быть, три фразы. Потом Фейвор остановился рядом с Амицией.
– Доброе утро, сестра, – поприветствовал ее он. – Забавно, что люди с гор встречаются здесь.
Амиция рассмеялась – впервые с самого утра это был искренний смех.
– Аты в хорошем настроении, Дэниел.
– Мы же собираемся утереть нос галлейцам, сестра, а это случается редко. Держу пари, они сложат о нас песню. – Он отсалютовал ей хлыстиком.
Фейвор сидел в легком седле, какое используют на востоке, а лошадь у него была высокая и тонкая. Нагрудник у него сиял. Амиция вдруг поняла, что наступил день.
Сэр Майкл тоже подъехал к ней, сверкая доспехами.
– Прямо сейчас королеву везут по улицам Харндона. – Он нахмурился. – Галлейцы уже казнили нескольких видных людей, например Айлвина Дарквуда.
– И вашего отца? – спросила она. Про себя она начала молиться за упокой души Айлвина Дарквуда.
– Он среди приговоренных, – сэр Майкл улыбнулся, – однако он присоединится к нам в Лорике. Во всяком случае, так сказал капитан.
Амиция не слишком хорошо разбиралась в альбанской политике и к тому же боялась за Орден.
– Майкл, – она специально обратилась к нему по имени, – войско хочет гражданской войны?
– Мой отец хочет, – признался он, – но капитан, кажется, разумнее.
– Но вы все равно за ним идете?
Он странно посмотрел на нее.
Стало гораздо светлее. Начинало даже казаться, что небо может однажды стать голубым.
– Капитан боится, что туман рассеется слишком скоро, – сказал Майкл.
– Это чудо Господне, – пояснила Амиция, – специально для нас.
– Положим, – сказал голос Габриэля у нее за спиной, – не Господне, потому что я сам наложил это заклинание. Один из фокусов вашей аббатисы, если мне не изменяет память.
Она обернулась и увидела сэра Гэвина. Опущенное забрало приглушало голос, а поверх доспеха красовалось зеленое сюрко с золотой пятиконечной звездой. Он присел рядом с ней на бревно, скрипнув доспехом, и поднял удлиненный клюв забрала. В шлеме Гэвина показалось лицо Габриэля.
– Все против меня. Гэвин лучше меня как боец, а я нужен, чтобы отдавать приказы. – Он махнул рукой. – Я поднял туман. Признаюсь, вышло довольно зрелищно.
Она кивнула, радуясь, что хотя бы это может признать.
– По-моему, вы мало доверяете Господу. Я рада, что копье будет в руках сэра Гэвина.
– Я мог бы оскорбиться. Вы плохо обо мне думаете. А я ношу ваш знак.
– Глупый мальчик, – сказала она. – Между прочим, Габриэль, когда это приключение закончится, я заберу свой знак назад. Я больше не дама, за благосклонность которой надо сражаться.
– Да-да, – с готовностью согласился он.
Она видела этот знак – довольно грязный квадратик однотонного льна, выглядывающий из-под наплечника.
– Да, Bonne Soeur [12]. Я откажусь от него. – Он засмеялся.
– Вы мне не верите? – оскорбилась она.
Вместо ответа он поклонился и опустил забрало. Рыцари садились в седла. За время разговора что-то успело измениться. Он взлетел в седло боевого коня – конь был его собственный.
Настоящий сэр Гэвин подошел и преклонил колено:
– Благословите меня, Bonne Soeur.
Амиции хотелось заметить, что сэр Габриэль никогда бы не попросил благословения, но это было не ее дело. Она занималась отношениями человека и Бога. Поэтому она благословила рыцаря, положив ладонь на его шлем. Сэр Гэвин поднялся и сел в седло. Она видела, что он нервничает. Хотя Нелл уже маячила у нее за спиной, мечтая тронуться в путь, Амиция подошла к тому, кто сегодня был Красным Рыцарем, и взяла коня под уздцы.
– Вам нечего бояться. Идите с Богом.
На мгновение под забралом мелькнула улыбка.
– Вы хорошая женщина. Видно, что я боюсь?
Она покачала головой и ответила как можно мягче:
– Нет, сэр рыцарь. Но на вашем месте не боялся бы только безумец. В ваших руках судьба двух королевств. – Она слегка коснулась его силой, и ему стало легче. – Идите с Богом.
Он отсалютовал ей.
– Мы из-за вас опоздаем! – прошипела ей Нелл.
Но Амиция забралась в седло, пытаясь не думать, кто из рыцарей – сэр Рикар. Чтобы успеть за строем, ей пришлось продемонстрировать юбку. Туман рассеивался.
Впереди ждал турнир.
ГЛАВА СЕДЬМАЯ
ОТРЯД КРАСНОГО РЫЦАРЯСолнце поднялось высоко и светило жарко. Но остатки тумана еще лежали на ровных зеленых полях к югу от Первого моста, так что день казался странным и липким. Ветерок не шевелил знамена, и простолюдины – те, кто рискнул прийти, – потели, потому что жара стояла совсем не весенняя.
Пошли разговоры, что галлейцы просто не найдут сухих дров, чтобы сжечь королеву.
Трибуны и пространство за длинными деревянными барьерами, огораживавшими поле, не пустовали. На трибунах сидели придворные и люди с юга Альбина – несколько сотен мужчин и женщин, одетых в лучшие наряды. Они побаивались. Многие покинули дом задолго до того, как стало известно об аресте королевы.
Горожане стояли вдоль барьеров в три, а то и в четыре ряда. Часть беженцев, покинувших руины горящего города, не ушли дальше своих родственников, живших к северу от Первого моста или вдоль дороги в Лорику. Пригороды тянулись лиги на три. Судя по небритым подбородкам и притихшим детям, многие семьи спали под звездами, чтобы посмотреть на короля – или на сожжение королевы.
Народ был угрюм. Одному мужчине хватило ума остановиться и демонстративно помочиться на лежащий щит с гербом королевы. Он был альбанец, южанин и сделал это, чтобы развлечь друзей. Дюжина пахарей жестоко исколотила его – они придерживались другого мнения о мире.
Крестьяне сжимали кольцо вокруг королевы, но потом король – или кто- то из его советников – отправил большой отряд гвардии охранять ее. Гвардейцы очень старались не обижать людей и только отодвигали толпу, которая становилась все гуще.
Бланш с трудом пролезла вперед. Она сама не понимала, в какой момент превратилась из прачки, пусть и довольно выдающейся, в последнюю служанку королевы, но, догадавшись, что задумали Эдвард и его подмастерья, она выскользнула из дома мастера Пиэла, надев самую простую одежду и покрыв волосы заношенным платком. Она достаточно хорошо знала старух, чтобы самой сойти за пожилую женщину, хотя это и ранило ее самолюбие. Она ссутулилась, захромала, плотно перетянула грудь, а роскошные светлые волосы замотала в льняную тряпицу, чтобы на них не смотрели мужчины. Удивительно, как мало интересовала людей старуха.
Пасхальную ночь Бланш провела в хижине рядом с дворцом. В прачечную проникла без труда – большая часть гвардии сражалась с окситанцами. От мамаши Росс Бланш узнала, что часть королевской гвардии… изменилась.