Грозный змей
– Ваша милость, нам придется атаковать, – сказал Гэвин принцу. – Это штандарт моего брата.
Принц посмотрел на склон холма, усыпанный камнями и поросший деревьями.
– Не здесь, – медленно проговорил он.
А потом вдруг передумал:
– Да! Стройся! Ко мне! – крикнул он по-окситански, и сотня рыцарей помчалась к нему. Все они хотели стоять рядом с принцем.
Люди графа Приграничья, куда лучше обученные, оказались выше по склону и лучше держали строй. Изюминка помахала им. И вдруг арбалетный болт врезался ей в нагрудник и отскочил в кусты. Она покачнулась в боевом седле и повернула голову в шлеме, ища арбалетчиков. Потом пригнулась, но слишком поздно.
Лошадь под ней убили. Всадница упала, дважды кувыркнувшись.
Она вскочила на ноги, выхватила кинжал – единственное оружие, которое пережило падение, – и повернулась навстречу трем противникам с мечами.
– C’est ипе pucelle! [15] – крикнул один и рассмеялся.
Они все рассмеялись. И разом превратились во всех мужчин, которых ей доводилось ненавидеть в своей жизни.
Двое стали обходить ее сбоку. У нее болела нога, земля тряслась, дождь лил все сильнее и сильнее.
Изюминка двигалась. Рухнув спиной на упавшее дерево, она перекатилась через него, ударив вверх обеими ногами, и оказалась между теми двумя, кто пытался ее обойти. Воткнула кинжал в голову одному, а второго треснула коленом по яйцам, одновременно ломая ему нос кулаком в перчатке. Одним пальцем она попала ему в левый глаз. Противник упал, а она схватила его меч и повернулась.
Арбалетчики взводили оружие. Третий враг оказался от нее в двух шагах. Убегал, прикрываясь баклером.
Изюминка крутанула чужой меч в правой руке, и он проскользнул между баклером и мечом врага – учили его плохо – и вошел в шею почти по рукоять. Уперевшись кинжалом, Изюминка вырвала клинок, отбросила умирающего на землю и спряталась за бревном – от арбалетчиков.
И увидела рыцарей сэра Гэвина, которые появились за спиной у арбалетчиков, никем не замеченные. В засаду попала только она.
Изюминка услышала боевой клич Гарета Монтроя и увидела, как нападают рыцари Приграничья.
Арбалетчики были хороши. Они разом выстрелили и немедленно взвели оружие снова. Дюжину рыцарей выбило из седел.
Изюминка прокралась в сторону под прикрытием бревна и побежала, согнувшись вдвое, в доспехах – задача непростая.
Их было тридцать… нет, больше пятидесяти. Изюминка бежала через заросли калины и дрока, а потом ее наконец заметили.
Они были в десяти шагах, и один арбалет остался заряженным.
Враг прицелился. Арбалет был огромен, а вокруг – ни одного дерева, чтобы спрятаться, поэтому она кувыркнулась вперед, как акробатка, которой когда-то была. Земля оказалась мягкой, слишком мягкой, и, чтобы выйти из кувырка, Изюминка сделала «ножницы» ногами в доспехах. Она осталась жива и даже стояла на ногах.
Она очутилась среди врагов. Кто-то выхватывал оружие, но самые умные уже убегали – они бы не выстояли между конными рыцарями и Изюминкой. Одного она убила мечом, второго кинжалом, а потом земля затряслась, и Изюминка поняла, что пора падать.
Копыто ударило ее в спину.
Рыцари проскакали мимо.
Изюминка встала. Медленно огляделась, подняла забрало.
Так и стояла, дрожа.
– Очень глупо, – сказала она в пустоту.
И пошла туда, где под дождем краснела святая Екатерина. Слева раздались три красивые ноты. Галлейские рыцари сошлись с окситанскими.
Прозвучали три длинные, чистые ноты.
Бриганы – крупные, хорошо вымуштрованные солдаты в тяжелых доспехах – сдавали позиции шаг за шагом.
За спиной у войска теперь оказался холм, и они почуяли запах победы. Никто не хотел больше терять людей. Начался бесконечный кошмар: короткий рывок, стычка, одна смерть – одно убийство, и противники угрюмо расходятся в стороны, тяжело дыша. Возможно, все боялись, что их судьбу теперь будут решать драконы. Возможно, они просто хотели жить. Но там, где среди моря зверей и ополченцев столкнулись профессиональные военные, битва превратилась в медленную беспорядочную резню.
В какой-то момент Тоби осознал, что у его господина осталась одна рука и сражается он теперь изогнутым фальшионом. Выдалось мгновение отдыха – заклинание капитана убило десяток человек, и Тоби, как и все вокруг, предпочел перевести дыхание, а не бросаться вперед.
Он пробивался налево, на свое место за спиной капитана. Там сейчас стоял Диккон, не имевший доспехов мальчик, который теперь схватил тяжелое копье капитана.
– Всех убью, – хрипел Диккон.
Его уже дважды ранили, прорезав плоть до костей.
Бриганы отступили еще на несколько шагов.
Справа сквозь дождь доносились боевые кличи и крики. Сверкнуло красное знамя.
Капитан обернулся и откинул забрало.
– Сэр Бесканон, благослови Господь его черное сердце. – Он таращился в дождь, как будто мог видеть сквозь эту завесу, просто напрягая волю.
– Выйдите из строя, – вдруг сказал Тоби.
Капитан улыбнулся.
– Надо бы, – согласился он, – но не стану.
Снова опустил забрало и слегка присел, как всегда делал в бою.
– Вперед, ублюдки! – закричал он.
Двадцать копий услышали его и двинулись вперед.
Атакой Бесканона командовал Сказочный Рыцарь. Толку от нее не было. Поначалу.
Тридцать копий Бесканона перевалили через вершину и обнаружили внизу кипение боя. Бесканон покосился налево, где, окруженный сочно-зеленым сиянием, восседал на вздыбившемся олене сэр Тапио, похожий на рогатого кентавра. Его рыцари, пережившие нападение дракона, и все его войска задыхались в смертельной схватке с воинами врага – огромным мастодонтом, хейстенохом с извивающимися щупальцами, толпой бесят, волков и стаей баргастов.
Бесканон направил своих людей к болотной твари, опустил копье, как на турнирном поле, и задвинул забрало.
– В атаку! – скомандовал он.
Изюминка заметила знамя и видела атаку. Бесканон – она узнала его герб – исчез в гуще боя чуть западнее бриганов. Она двигалась вперед, пытаясь добраться до знамени святой Екатерины, и молилась по пути. Изюминка оказалась в странном положении наблюдателя в центре страшной битвы. Обе стороны уже почти исчерпали свои ресурсы. Даже Морган Мортирмир уже только еле-еле светился защитным заклинанием. Огненные шары больше не слетали с его пальцев.
За то время, которое потребовалось ей, чтобы перебраться – уставшей, в доспехах – через бревно, все изменилось.
Маленький отряд Бесканона убил двух хейстенохов, тыкая их копьями в бока, пока твари не упали. Боевые кони топтали бесят, превращая их в кровавое месиво – по несколько штук за шаг.
А потом Сказочный Рыцарь выбрался из боя, оказавшись на выжженной болотистой почве. Он развернул своего оленя, покрытого кровью по путовый сустав, и бросился на мастодонта. Схватка смешалась, люди, которые яростно сражались плечом к плечу, выскакивали из леска куда-то налево. Размалеванные пришедшие из-за Стены орали боевые кличи.
В мастодонта полетели стрелы, которым не мешал даже дождь. Огромное чудовище казалось жертвой – сцена напоминала рисунки на скалах на краю Внутреннего моря или на стенах южных пещер. Окруженный ирками и людьми, он получал стрелу за стрелой, кричал от злобы и страха и умер в одиночестве, вдали от своих родичей, растерзанный крошечными хищниками, почти зря…
Его жуткий рев перекрыл шум дождя и прозвучал эпитафией каждому, кто умер сегодня в грязи.
Мастодонт рухнул, и Сказочный Рыцарь очутился на свободе. Как будто прорвало плотину – его Дикая охота мигом заполнила весь холм и бросилась на помощь тяжело вооруженным окситанцам, которые бесконечно рубились с тяжело вооруженными галлейцами.
Повстанцы – те из них, кто избежал дыхания дракона, клыков мастодонта и иркских копий, – оказались сбоку от галлейских рыцарей и немедленно принялись стрелять в коней… мокрые стрелы срывались с сырых тетив.