Грозный змей

Остальные тоже расселись – Моган заняла трон из слоновой кости, который каким-то образом не затмевал стул Дезидераты, сделанный из позолоченного дерева.
Дезидерата тряхнула волосами:
– Раз уж мы встретились, давайте веселиться.
Тапио сидел, скрестив ноги, а белый страж, кажется, вовсе не умел сидеть.
Дезидерата повысила голос. Она пела старую праздничную песню:
– Для веселья нам даны молодые годы! Жизнь пройдет, иссякнут силы…
Все присоединились к ней – даже Моган, даже Экреч, и, хотя они пели на разных языках, песня неслась ввысь, в эфир. Золотисто-зеленое сияние наполнило Дворец Гармодия, и огромный щит встал на место.
– Мощное заклинание, – заметила Моган.
Гармодий улыбнулся:
– Лучше, чем я мог надеяться. Ваша милость, вы многого добились.
– Мне через многое пришлось пройти. – Дезидерата пожала плечами и улыбнулась уголком рта. Улыбка вышла озорная и напомнила о прежней королеве. – И все же. Даже здесь нас подгоняет время. Расскажи свою историю, старик.
Гармодий сел поудобнее.
– Хорошо. Что-то вы знаете все, что-то знают немногие, на что-то вы мельком посмотрели сквозь мутное стекло. Даже сейчас я не уверен, что некоторые мои слова не окажутся фальшивкой, или оправданием, или попыткой приукрасить правду. Все мы работаем с силой, и все мы знаем, что вера может стать бытием, что изменение рождается в силе. Вспоминать становится почти невозможно, история теряет смысл.
Габриэль понял, что кивает.
– Хорошо. Мы все живем в некой сфере, в огромном пузыре… – Гармодий рассмеялся. – Реальности, скажем так, существования… Некоторые мудрые говорят, что пузырь один, другие считают, что сфер семь, восемь или даже девять и одна вложена в другую.
– А снаружи находятся Господни небеса, – вставила Дезидерата.
– Нет, ваша милость. Простите меня, но снаружи царят хаос и пустота. Похожие на наш эфир. Но об этом в другой раз. Сейчас нам важно, что за этим хаосом лежат другие сферы, такие же, как наша.
Моган кивнула. Дезидерата прижала руку к шее. Габриэль потер бороду и задумался.
– Об этих сферах нам почти ничего не известно. Все наши сведения противоречивы, мучительны и неразумны, – Гармодий покачал головой, – но я отвлекся. Наша сфера отличается от других тем – я боюсь говорить об этом, – тем, что она представляет собой связующее звено между всеми прочими сферами или некоторыми из них. Возможно, многими. В этом наша суть и наша судьба. Мы – перекрестки.
Габриэль ощутил, что Гармодий смотрит на него.
– Ты не удивлен.
– Мы делили одну голову на двоих, когда ты проводил исследования в Ливиаполисе.
Моган заерзала.
– Для кветнетогов это не новость, – она покивала, и ее гребень, раздувшийся от напряжения, опал и стал походить на модный берет, – мы пришли сюда за другим знанием. А это известно каждому младенцу.
Гармодий продолжил:
– Моя история состоит из двух частей. Во-первых, мы все – перекрестки. Во-вторых, мы – пешки в шахматной игре, – он взмахнул рукой, – и эти два факта объясняют все, что происходит вокруг нас. Шесть десятков народов конкурируют за ресурсы. Мы знаем о людях, стертых с лица земли, мы видим руины их творений, а в Ливиаполисе сохранились даже их научные записи.
– Одайн, – сказала Моган.
Гармодий вздохнул:
– Одайн – только одни из них, сосчитать всех мне не дано. Но это самый очевидный случай. Позвольте, я подытожу. Могучие Силы стремятся захватить и удерживать наши перекрестки и для этого сводят народы в схватке. Удерживают позиции, как сказал бы Габриэль.
– Зачем? – спросил Габриэль. – За что они сражаются? За новых рабов?
– Да, – медленно произнесла Моган. Она не отвечала Габриэлю, а просто вставила реплику. – Да, это невероятно просто. Конечно.
– Один из членов моего ордена, великий ученый, далеко в Дар-ас-Саламе, читал древнейшие человеческие записи. Куда больше, чем я, – Гармодий огляделся, – и еще более старые записи, оставленные до людей. Это дело всей его жизни.
Гармодий создал в эфире обрывок пергамента.
– Пять имен. Пять из примерно семнадцати созданий, равных силой богам. Маленьким, жалким, ненужным богам. – Он протянул всем свой список.
Габриэль прочел его сразу весь, как всегда в эфире:
«Тара.
Эш.
Лот.
Оук.
Рот».
– Это не настоящие имена, – сказала Дезидерата. Список ее потряс – это было ясно написано на ее лице.
Гармодий покачал головой:
– Думаю, мы всех их знаем.
Габриэль вздохнул.
– Они делятся на добрых и злых? – ехидно спросил он.
Сказочный Рыцарь рассмеялся и хлопнул себя по колену:
– Они все одинаково манипулируют и принуждают других. Выводы делайте сами.
Габриэль подумал о мастере Смите.
«Я хотел бы заметить, что моя сторона меньше числом и старается сократить разрушительные последствия».
– Один из них честнее других, – сказал Габриэль.
– Мой орден сделал свой выбор, – заметил Гармодий. – Мы сражаемся с ними всеми.
Габриэль прищурился:
– Как ты себе это представляешь? Похоже на типичную непрактичную задачу прямиком из классной комнаты. Благородное и бессмысленное решение. Я признаю, что они могущественны. Но если они противостоят друг другу, вероятно, классическое решение – это использовать силу одних против других?
Сказочный Рыцарь вытянул нечеловечески длинные ноги и сказал:
– Это либо очень умно, либо совершенно безумно. Сэр Габриэль, почему вы считаете, что этими великими сущностями, подобными богам, можно манипулировать?
Габриэль посмотрел не на Гармодия, а на королеву:
– Это все великие драконы, да? Четверо или семнадцать?
– Мы полагаем, что они все драконы, – ответил Гармодий.
– Я согласен, что это поразительные новости из области герметической философии, но, когда мы сражаемся, – Габриэль посмотрел вокруг, – мы сражаемся с Эшем. С Эшем, который пытается воплотиться в нашей сфере и владеть вратами – вероятно, наиболее важные из них расположены под Лиссен Карак. – Он нахмурился. – Этот Эш – дракон?
– Лиссен Карак был домом и священным местом моего народа, – заметила Моган.
– А до того – одайн, еще раньше – крааль и так далее. – Гармодий поднял руку. – Если мы ничего не сделаем, это колесо будет вращаться вечно.
– Очаровательно, – согласился Габриэль, – но все же на мои планы это напрямую не влияет, – он поморщился, – не считая того, что он собирается дать нам бой при Альбинкирке. Он, или Шип, или кто там управляет этим стадом. А раз он хочет сражаться здесь, мне хочется сражаться где-то еще. – Габриэль наклонился вперед. – Твой ифрикуанец знает другие врата? Мне нужно изучить географию этого эфирного поля боя. Если я вообще способен ее понять.
Гармодий призвал второй листок пергамента:
– Лиссен Карак, как мы все знаем или хотя бы догадываемся. Цитадель Арле в Арелате.
Габриэль вздрогнул, как будто его укусили:
– Конечно же. Я там был. Король Галле пытался захватить Арле обманом… долгая история. Я там был. Я чувствовал, что там какая-то… пустота.
– Пустота? – переспросила королева. – Я тоже знаю такое место.
– Полагаю, это утраченные врата под Харндонским дворцом. – Гармодий обменялся с королевой долгим взглядом.
Королева откинулась на спинку стула и выдохнула.
– Там что-то есть. Пустота…
Гармодий кивнул:
– Предположим, Харндон. Несомненно, одни врата находятся в Дар-ас- Саламе, я их сам чувствовал. С них и начались исследования Аль-Рашиди без малого сто лет назад. А если понять суть игры и ее стороны, то Умбротские войны обретают смысл. Немертвые были всего лишь чьим-то инструментом для захвата врат.