Разящий клинок

Красный Рыцарь взглянул на своего наставника в искусстве войны и заставил себя подойти к коню.
— Придется. Тебе и нам. Каких бы я нынче ни наделал ошибок, войско выстояло. Мы обязаны победить. Держитесь.
Йоханнес сплюнул.
Калли рассматривал свой лук.
— Осталось шестнадцать стрел, капитан, — доложил он.
Красный Рыцарь оглядел своего безобразного жеребца, а затем отчаянно, неуклюже оттолкнувшись левой ногой, кое-как ухитрился перебросить через седло правую. Конь не забунтовал. Выждав секунду и перетерпев ужасную боль, капитан устроился удобнее и вставил правую ступню в стремя. Сел.
— Командуй, Йоханнес. Я поеду за вардариотами. Не оплошай! — Он вымученно улыбнулся. — Это все, о чем я прошу.
Герцог заново выстроил пехотинцев, его люди подобрали брошенные щиты и вооружились. Вражеские лучники стояли в грозной тишине с уже наложенными стрелами, но не стреляли.
Герцог смотрел, как выстраиваются остатки наемного рыцарского войска, но знал, что больше они в наступление не пойдут. Им не заплатили, и они были в лучшем случае ненадежны. По истоптанной траве к нему ехал сэр Бесканон.
Взглянув в другую сторону, Андроник увидел Аэскепилеса, который с пепельным лицом занимался чем-то похожим на бой с тенью. Герцог с отвращением отвернулся.
Рядом появился сэр Кристос. Он погрозил городу кулаком.
— Полюбуйтесь! Неблагодарные глупцы!
Ворота Ареса распахнулись.
Из города на гнедых конях, одетые в алое, плотной колонной потянулись вардариоты.
От строя врагов отделился кто-то в красном. В сопровождении единственного соратника он устремился сквозь поздний, иссушенный солнцем день, оставляя за собой полоску пыли. Неизвестный встретился с выходившей из железных ворот колонной, и та поглотила его.
Имея при себе лишь трубача, Красный Рыцарь подъехал к предводителю вардариотов.
Истриканец с глубоко посаженными глазами и задубевшим под степными ветрами и солнцем лицом носил кафтан красного шелка, расшитый золотыми цветами и темно-бурым мехом. В руках он держал великолепно отлакированный роговой лук в футляре, который, казалось, был из чистого золота, и такую же, из золота и эмали, булаву, украшенную двуглавым орлом вороненой стали.
Истриканец улыбнулся, развернул коня, и они с Красным Рыцарем закружили, как две пичуги, затеявшие сложный брачный танец.
— Паршивый у тебя конь, — заметил истриканец. — Деньги есть?
— У тебя конь красивый. А деньги у меня есть. — Красный Рыцарь повернул своего позаимствованного боевого скакуна и поехал на собеседника, который поступил так же, и встретились они точно посередине.
— Ради и Влач наблюдали за вашей войнушкой со стен, — сказал коротышка. — Ты уже несколько часов как побил морейцев. Где ты был?
— Грабил, — ответил Красный Рыцарь. — А как иначе я тебе заплачу?
Истриканец фыркнул. Может быть, это был и смешок, но больше напомнило лай.
— Да будет тебе известно, Стальной Человек, что мы свое слово держим. Среди моих хавильдаров найдутся такие, кто оскорбится, если ты вообразишь, будто мы продаемся.
Красный Рыцарь поднял забрало.
— Я не предложил куплю-продажу. Я предложил покрыть расходы твоих лучников. Может, перейдем к делу? Я хочу вручить герцогу его задницу. А где был ты?
Истриканец ухмыльнулся.
— Сразу за воротами, любовался на вас. Вам нужно поучиться воевать. — Он грубо хохотнул. — Но твои люди охренеть какие смелые, да?
Он протянул руку, и воины обнялись, кистью к локтю. Вардариоты издали вопль, и это было совершенно не по-морейски.
— Зови меня Заком, — сказал истриканец.
— А меня капитаном, — ответил Красный Рыцарь.
Истриканец осклабился.
— Кап-тан? — переспросил он. — Странное имя. Ну ладно. Послушай, кап-тан. Ты хочешь, чтобы мы занялись нашими сородичами, которые увлеченно объезжают ваш фланг?
Красный Рыцарь привстал в стременах, всмотрелся в пыль и коротко кивнул:
— Да.
— Что, убить их? — уточнил истриканец. — Или переманить?
Капитан улыбнулся.
— Лето может выдаться хлопотным, Зак. Лучше перемани.
— Добро, — сказал Зак. — Слушай дальше, кап-тан. Вот мы их уберем — что ты сделаешь? У них могучий колдун.
«С этим не поспоришь», — подал голос Гармодий из Дворца воспоминаний Красного Рыцаря.
«Неужто он сильнее всемогущего Гармодия?»
«Не видел, что ли, как по твоим рыцарям лупила молния? Мне бы понадобились все твои силовые резервы».
— Я собираюсь подъехать на расстояние выстрела, напичкать его лошадей стрелами и вынудить отступить, благо теперь могу положиться на мои фланги. И буду благодарен за поддержку.
Красный Рыцарь отвесил поклон.
— Хорошо! — сказал маленький истриканец. — Я поеду в обход, убью гребаного Круллу, которого ненавижу, а потом обрушусь на северный фланг герцога, и пусть этот гребаный предатель сгниет в древнем ледяном аду моего народа. А ты позаботься о задолженности по нашему жалованью.
Он отсалютовал булавой и удивительно изящным движением коснулся тылом правой кисти лба.
— Круллу? — не понял Красный Рыцарь.
— Это зять моего кузена, строит из себя великого хана. Дело пустячное, не мешки таскать. — Коротышка улыбнулся, и в его глазах заплясали чертики. — Потом мы вернемся в город, и я, возможно, продам тебе коня. Доброго, не какую-нибудь клячу. По рукам?
— Конечно, — кивнул капитан.
Вардариоты снялись с места, как птичья стая, которая разом взлетает с дерева при виде хищника. Но это была стая львов, а не жертв.
Герцог Андроник увидел, как вардариоты сорвались и сперва перешли на галоп, уподобившись бурному речному потоку в тылу неприятеля, а затем полетели, словно стрела, пущенная из гибчайшего лука, на истриканцев его сына. Более легкая истриканская конница развернулась, как рыбий косяк, и задала стрекача, преследуемая по пятам облаченными в красное вардариотами.
— Сын гребаной шлюхи! — выдохнул он. — Маркос! Кристос! Ко мне! Кронмир! Возьмите своих бесполезных трюкачей и разыщите мне дорогу на северо-восток!
Он осадил коня.
Взревели туровы рога.
Кронмир повернул коня мордой в хвост герцогскому.
— Вы еще можете победить, — сказал он. — Если сейчас мы удалимся от города, то лишимся основной поддержки изнутри. И оставим... — Он огляделся. — Она выиграет за наш счет.
— Если я сегодня отступлю и ошибусь, то ничего не потеряю. А если сражусь и ошибусь, то потеряю все. Аэскепилес говорит, что у этого чужеземца есть могучий колдун. Он уже сразил Цукеса. Посмотрим, что принесет нам завтрашний день. — Герцог Андроник пожал плечами. — А что касается этой ведьмы, то пусть сгниет. Она хотела ударить нам в спину? Пусть!
Кронмир потеребил бороду.
— Боюсь, что она так и задумывала. Мы пытались ее убить, — произнес он тихо.
Не получив от герцога никакого ответа, Кронмир отсалютовал хлыстом и повел своих разведчиков на север, подальше от передовой.
До того как солнце просело еще на палец, подъехал Деметрий. Златовласый и в позолоченных доспехах, он прибыл в облаке пыли, окрашенной солнцем в красное.
— Мы отступаем? — выкрикнул он.
Герцог внезапно ощутил сильнейшую усталость.
— Не твоя забота, — сказал он.
Лицо сына исказилось. Кожа пошла красными и белыми пятнами, а челюсть выпятилась, как у малыша, у которого злой родитель отнял деревянную сабельку.
Но он с усилием взял себя в руки.
— Это будет на вашей совести, — только и сказал он.
— Правильно, мальчик. Как станешь герцогом или императором, тогда и будешь решать. А пока решаю я. И я говорю: пора убираться отсюда. — Андроник повернулся в седле. — Аэскепилес! Очнись, старик!
Магистр был сер; его запавшие глаза скрывались под тяжелыми веками, как будто он засыпал.
— Они перекрыли все мои чары, — пробормотал он.
Герцог встряхнул головой.
— Хватит потчевать меня этой чушью, Аэскепилес. Мне нужна мало-мальская помощь. Как насчет тумана?