Разящий клинок

— Вами, — сказала пожилая женщина, вновь делая реверанс. — Ваше величество, — добавила она.
— Ах, да, я вспомнила.
  
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
 
ПРИНЦЕССА
 
  
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
 
ЗЕЛЕНЫЕ ХОЛМЫ ВБЛИЗИ МОРЕИ — КРАСНЫЙ РЫЦАРЬ
 
Командир войска наемников почти в полном одиночестве наблюдал за восходом солнца. Одну ногу он поставил на прочный табурет, и его оруженосец пристегивал к ней ножной доспех.
Тоби хватало благоразумия помалкивать. Поэтому юноша просто занимался своим делом: сначала он прикрепил наголенник к другой его створке, соединенной с наколенником, затем полностью раскрыл, чтобы надеть на правую ногу рыцаря.
Капитан жевал колбасу.
Тоби сражался с наголенником — тот все время норовил зажать ткань стеганых шоссов командира, а поскольку их недавно постирали, они плохо растягивались. Утро выдалось прохладным, почти холодным — кожа тоже задубела.
Однако подобных трудностей Тоби не боялся. Он соединил створки наголенника, застегнул нижнюю пряжку, подтянул верхнюю и перешел к различным ремешкам, которые должны были удерживать доспех на ноге его господина целый день.
Выплюнув кусок шкурки, капитан отложил колбасу и собственноручно привязал верхнюю часть доспехов к дублету.
Солнце появилось над горизонтом, казалось, будто оно выпрыгнуло на востоке прямо между двух гор и залило рыцаря своим светом — темноволосого, с клиновидной бородкой и серо-зелеными глазами. В утренних лучах его волосы отсвечивали синевой, кольчужный хауберк засверкал, а ярко-красный гамбезон заалел.
Тоби хлопнул по закованному в доспехи бедру капитана.
— Хорошо, — сказал Красный Рыцарь.
Парень отошел к оружейной стойке и вернулся с соединенными нагрудником и наспинником, испещренными добрым десятком вмятин. Он держал их раскрытыми, пока капитан не проскользнул внутрь. Едва юноша принялся застегивать плечевые ремни, дюжина лучников и войсковых слуг схватились за двадцать четыре веревки от шатра Красного Рыцаря и отвязали их. Все строение оказалось на земле столь же быстро, как Тоби управился с пряжками. К тому времени, как капитан согнул руки, шатер полностью исчез.
Войско спешно сворачивало лагерь. Ряды палаток падали, как кегли на лужайке для игры в шары. В начале каждого прохода грузились повозки, а пажи чистили скребницами лошадей или подводили их к рыцарям.
Мужчины мочились на костры.
Капитан наблюдал за всем этим, поедая яблоко. «Мочиться на костры», — задумчиво кивнул он собственным мыслям.
Нелл, его новый паж, подвела к нему уродливого боевого коня. Он даже не придумал животному имя — четыре года проездив на одном скакуне, Красный Рыцарь теперь терял их в каждом бою.
Выкладывая по сотне флоринов за нового.
И все же он протянул жеребцу огрызок яблока, и тот взял угощение с большей деликатностью, чем можно было бы ожидать от такого страшилища.
Нелл волновалась. Тоби попытался жестом отослать ее прочь — ей было тринадцать, и никто в войске не понимал, почему она стала пажом капитана, кроме его оруженосца, знавшего, что лошади ее просто обожали.
Взгляды Красного Рыцаря и девчушки пересеклись. Он приподнял бровь и спросил:
— Что?
Она вздрогнула:
— Что? Я не знаю, что мне делать.
Капитан глянул на Тоби и направился к небольшому костру, оставленному специально для него кем-то из слуг.
— Господь Всемогущий, девочка, не разговаривай с ним, — прошипел оруженосец. — Иначе он превратит тебя во что-нибудь ужасное. Спрашивай у меня. Но никогда — у него.
Мэг протянула молодому мужчине кружку вина с пряностями.
— Как всегда, развлекаетесь? — поинтересовалась она.
Он оглянулся назад — туда, где Тоби неистово размахивал руками перед Нелл.
— Даже не знаю, зачем я повесил себе на шею эту ребятню, — ответил он. — Не бери в голову, Мэг. Мы готовы выступать?
Швея повела плечами.
— Я что, похожа на офицера? Моя повозка собрана, уж в этом я могу вас заверить. — Она помолчала. — Недостает только палатки и дочери.
Красный Рыцарь улыбнулся и пригубил вино, к слову, лучшее в лагере.
Плохиш Том, двухметровый верзила с бугрящимися мышцами и длинными черными волосами, вышел из палатки — еще три оставались неразобранными. Через открытый вход можно было увидеть дочь Мэг, Сью, а еще ее прелестное оголенное плечико. Гигант был при оружии и с ног до головы закован в броню, сверкавшую в лучах утреннего солнца.
— Если стану погонщиком, то буду скучать по вам всем, — объявил он.
Швея сердито глянула на дочь:
— Если не поторопишься, девочка моя, капитан оставит тебя здесь!
Красный Рыцарь обратился к своему первому офицеру:
— Мы готовы выступать?
Плохиш Том даже не осмотрелся.
— Допивай свое вино, капитан. Ты сказал «сразу после утренней службы», а к ней еще даже не звонили.
Вид этих двоих вместе действовал как магнит. Первым подошел сэр Майкл, тоже в полной боевой готовности. Затем с противоположной стороны появился сэр Гэвин, ведя под уздцы огромного рыжевато-коричневого коня. За ним легким галопом подъехала госпожа Элисон, или просто Изюминка.
— Теперь не придется объявлять сбор офицеров. А где Гельфред? — спросил капитан.
За егерем послали. Было видно, как Нелл сломя голову перебегает от повозки к повозке, будто от этого зависит ее жизнь. К слову, девчушка оказалась довольно проворной.
Мореец сэр Алкей подошел с ястребом на запястье и двумя небольшими пташками, свисавшими с пояса, и они с Гэвином принялись тихо обсуждать ястребиную охоту.
Три оставшиеся палатки рухнули. Солдат из последней, которые каждое утро умудрялись проспать построение и целый град сыплющихся команд, окатили холодной водой и отпинали ногами. Одним из них был новый трубач капитана, страсть как любивший корчить из себя джентльмена.
Лучник Калли пнул юношу прямо в голову. Раздались одобрительные возгласы.
Гельфред подъехал на превосходной кобыле. Изюминка протянула руку и погладила лошадь по голове, затем дунула ей в ноздри.
— Прелесть, — похвалила она. — Какое красивое животное!
Егерь расплылся в улыбке.
Красный Рыцарь залпом допил вино и бросил кружку Сью, та подхватила ее на лету.
— Все готовы?
— Какой план? — поинтересовалась Изюминка.
Новый трубач, насквозь промокший и с шишкой на голове, брел, спотыкаясь, вдоль линии костров.
Капитан почесал подбородок.
— Гельфред поскачет в Ливиаполис и подыщет нам милое и пригодное для обороны место для лагеря примерно в дне езды от города. Самое большее — в двух.
Все понимающе кивнули. Два дня назад они получили известия о том, что император, их предполагаемый работодатель, пропал. А Ливиаполис был средоточием его власти и одним из трех крупнейших городов в мире. Кроме того, там размещались патриархат, едва ли не самый главный центр веры, и университет, гнездо герметизма.
— А потом мы попытаемся выяснить, что же на самом деле там произошло, — сказал сэр Алкей.
— Хрень какая-то, — проворчал Том. — В любом случае, почему именно гребаная Морея?
Красный Рыцарь посмотрел на горы на востоке.
— Несметные богатства. Слава. Земная власть.
— А как мы собираемся разобраться с Миддлбургом? — не унимался гигант.
Город-крепость — третий по величине город Мореи, больше известный как просто Град, — и Лоника, столица севера, считались поистине неприступными и лежали прямо на их пути на восток от гостиницы в Дормлинге.
Капитан пренебрежительно хмыкнул.
— Местные называют его Килкис. Только альбанские торговцы зовут его Миддлбург. — Он дожевал последний кусок колбасы. — Друзья обеспечат нам проход. Если мы будем вести себя прилично, гарнизон позволит нам пройти. 
— А фураж? — нахмурился Гельфред.
— Мы должны встретиться с одним отрядом. Все улажено, говорю вам. — Капитан начинал терять терпение.