Шанс для дознавателя

– Ну что же вы, мисс Локуэл, – укоризненно сообщает поймавший меня Риндан, – смотрите под ноги.
Я сдавленно благодарю, держась за деревянный поручень и отчаянно надеясь, что инквизитор не поймет. Вроде удается – мужчина, прищурившись, смотрит на меня, но ничего не говорит. Лишь подставляет локоть и уточняет, куда мне теперь.
– В книжную лавку, – прошу я, так и не понимая, помогут ли мне эти проводы или нет.
– Я могу вас подождать, – предлагает Риндан, но я качаю головой.
– Благодарю, но нет. Боюсь, я надолго.
Дальнейшей настойчивости не следует. Проводив меня до низкого покосившегося здания, Максвелл прощается, желает хорошего вечера. Отвечаю тем же – и расстаемся мы на приятельской ноте. Не дожидаясь, пока мужчина скроется за поворотом, я взбегаю по низкой лестнице и толкаю дверь, вдыхая восхитительный запах бумаги и типографских чернил.
Я сижу в лавке долго – до тех пор, пока за окном окончательно не сгущается ночь и не зажигаются фонари. Присев за стол, листаю томик за томиком, старательно игнорируя вопросительные взгляды продавца. Наконец отбираю с десяток книг и, договорившись о доставке, выхожу в ночь, с наслаждением вдыхая морозный воздух. И только поймав извозчика, внезапно понимаю, что мясо я так и не купила.
Темная дорога способствует мыслям. Уткнувшись носом в воротник тулупа, я вспоминаю сегодняшний разговор. Интересно, есть ли у инквизиторов семьи? Ответа на данный вопрос я точно не получу – данные о личной жизни эмпатов выше пятого уровня хранятся под знаком государственной тайны. Сомневаюсь, что Максвелл сделает для моего любопытства исключение.
Сомневаюсь, что я его вообще о подобном спрошу.
Придерживая рукой корзину, я почти сползаю в сон, пока судорога, ящерицей пробежавшая по спине сверху вниз, не заставляет меня открыть глаза. Странно, в прошлые разы приступы были намного реже… неужели последнее дознание так повлияло?
Поэтому я так не люблю допрашивать женщин. Слишком много эмоций – разных, зачастую противоположных, куча полутонов и оттенков… не каждый выдержит.
Извозчик тихо правит санями. Мы движемся по заснеженной лесной дороге и только звон колокольчика оглашает округу. Тихо… волков здесь нет, изредка встречаются дикие кабаны и лоси. Но с наступлением зимы покой в округе нарушают только зайцы, наглость которых порой не знает границ.
И яблони надо укрыть…
Когда мы подъезжаем к калитке, я первым делом смотрю на соседский дом. Из трубы по прежнему идет дым, да ещё горит окошко на первом этаже. Там располагается кухня – я точно это знаю, так как перед покупкой осмотрела все дома на этой улице.
Интересно, кто же там живет?
С этими мыслями я отпираю дверь, переодеваюсь и даже достаю с ледника курицу. Дом, протопленный с утра, хорошо держит тепло и мне всего лишь остается повернуть несколько вентелей для нагрева воды: мысли о горячей ванне приходят сами собой.
Я разогреваю щи, ставлю запекаться курицу с картошкой и при этом гипнотизирую взглядом одинокий томик на подоконнике: приключенческие романы – моя страсть. И, пусть я путешествовала мало, что мне мешает сделать вместе с любимыми героями на страницах книг?
Пока готовится еда, я не выдерживаю – плюхаюсь в кресло и раскрываю книгу. И – пропадаю. И лишь почуяв запах подгорающей еды спохватываюсь и в последний момент успеваю спасти курицу от сгорания, а себя – от голодной смерти. И все для того, чтобы снова вернуться в кресло.
Нет, всё-таки меня только могила исправит.
Утро встречает меня все тем же гудком паровоза. Подойдя к окну, я первым делом бросаю взгляд на соседский дом. На этот раз в окнах темно, зато фонарь над задней дверью горит крошечным светлячком. Живут. Приятно.
Привычно сбегаю вниз, ставлю чайник, смотрю на часы. Извозчик заедет через полчаса, а значит времени впритык.
Но мне хватает. Бросаю в сумку сменную одежду (дети же – на всякий), расческу, припасенные с визита на праздничную ярмарку гостинцы и к тому моменту, как у калитки звонит путевой колокольчик, мне остается только накинуть шубку. Платок предпочитаю проигнорировать – скручиваю тяжелый шелк волос в узел, закрепляю из-за нехватки времени первым, что попалось под руку и захлопываю дверь, предварительно захватив с притолоки ключ.
 
Экипаж на этот раз закрытый и мне удается расслабиться и даже прочесть несколько глав, не отвлекаясь на холод и неудобства. Писатель ведет героев в дебри сказочного леса и я уже готова преодолеть волшебный рубеж вместе с ними, но экипаж останавливается возле знакомого дома белого камня с голубыми ставнями и железным флюгером на трубе.
– Приехали, хозяйка, – лениво откликается извозчик.
Выйти спокойно мне не дают. Дверь дома распахивается (ждали, я знаю) и ко мне летят две кометы.
– Тетя Мейд!
Привычно подхватываю подлетевшего первым Лоя на руки, чувствуя, что волосы вновь падают на плечи.
– Надорвешься! – усмехается Адель, степенно спускаясь с крыльца. Могла бы и скорее, но огромный живот с очередным моим племянником нужно носить бережно, о чем я и напоминаю ей каждый свой приезд.
– Всё хорошо, – улыбаюсь я сестре прежде, чем на моих волосах начинает висеть маленькая Тайра.
– Тетя Мейд, тетя Мейд, а меня?
– И тебя, мой хороший, – подхватываю на руки и этот крошечный шарик радости. Извозчик не торопится – улыбаясь, смотрит на наш привычный семейный разврат.
– Давайте в дом, – подгоняет сестра, сдувая с лица рыжую прядь. Адель пошла в мать – мне же достались темные локоны отца. И, к сожалению, его дар.
Держа Тайру одной рукой, второй неловко расплачиваюсь с извозчиком и рычу на Адель, которая умудрилась подхватить мою сумку. Препираясь и смеясь, мы заходим в дом и я тут же слышу шум механической коляски.
– Привет, Мейделин, – Джо въезжает в комнату, ловко управляясь с рычагами.
– Привет, – целую в щеку крепкого мужчину, волей судьбы оказавшегося прикованным к коляске. Это не сказалось на их браке – да и на детях, если посудить, тоже.
Лой залетает в коридор вслед за нами и тут же уносится куда-то в лабиринты дома.
– Давай, мой руки и за стол, – командует Адель, повязывая передник, – совсем тебя заждались.
– Но я не опоздала! – пытаюсь оправдаться я, уже открывая кран.
Адель в очередной раз проявила чудеса кулинарной сноровки. Пользуясь случаем я отдаю должное и жаркому из кролика, и сырному салату, и хрустящим картофельным шарикам. И только когда сестра вносит огромный сливовый пирог, а дети вылезают из-за стола и отправляются потрошить гостинцы, мы можем поговорить.
– Как на службе? – она всегда задает этот вопрос. Сестра простить себе не может, что дар достался мне. Но я в тот момент действительно была сильнее – лихорадка не пощадила нашу семью, сократив её численность и подорвав веру в светлое будущее у отца.
– Хорошо, – я вгрызаюсь в пирог и зажмуриваюсь от удовольствия: вкусно!
– На следующие выходные приедешь?
– Нет, дежурю. Тебе уже скоро? – киваю на живот и Адель смеётся:
– Ты каждый раз об этом спрашиваешь. Если бы я знала дату рождения малыша, ты была бы уже в курсе.
– Я тоже был бы не против узнать, – вклинивается Джо, – равно как и то, кто же там прячется!
Мы весело смеемся, но моё веселье заканчивается быстро: грудь резко простреливает болью. Не удержавшись, я морщусь, чем и привлекаю внимание всех. Без исключения.
Первой отмирает Адель:
– Мейд, это то, о чём я думаю?
Понимая, что уже сдала себя со всеми потрохами, я киваю.
– Давно?
 
– Полтора месяца.
Я преуменьшаю срок, потому что знаю – если скажу реальный, сестра меня убьет. Но даже это не спасает. Адель бросает серьезный взгляд на мужа и прикусывает губу, а я замираю, уже зная, что сейчас услышу.
– Я смешаю настой, – с этими словами Джо разворачивает коляску и выезжает в коридор. Он мог бы не торопиться, если бы не знал, что сейчас будет.