Тысячелетний воин Ярополк (СИ)

– Ой, горе ты моё, – пробормотал я и схватил деву за руку, потащив за собой, – бросать курить надобно.
– Не хочу, – огрызнулась она, а глаза её запылали зелёным огнём. 
В тот же миг смятая сигарета мелькнула в воздухе, вырвавшись из кармана мужчины, и догнала Гореславу, вспыхнув на лету. Она так и побежала дальше, как комета с дымным хвостом. Что что, а с курением я буду бороться нещадно. Хоть через триста лет, но одержу победу. А сейчас некогда.
Я ожидал встретить в этом знаменитом центре социализации множество нечисти, но, видимо, не то крыло, и кроме людей, оставшихся на ночь, никого не было.
«Дежурный состав», – коротко пояснил Егор Олегович.
Вскоре мы пришли в небольшое помещение без окон, ярко освещенное лампами и разделенное тонкой перегородки на несколько частей. Перегородки не достигали верха, и потому, если встать на лавку и подпрыгнуть, можно заглянуть в небольшие комнатки-клетушки.
У одной из комнат нас встретил незнакомый мужчина в блёкло-зелёной одежде и колпаке. На груди у него была табличка с фотографией и именем. «Бейджик», – подсказал мой внутренний толмач. Мужчина поздоровался и со спокойнейшим видом выхватил пальцами сигарету изо рта Гореславы, кинув в раковину у входа, и смыл водой.
– Эй! – сразу закричала лесная дева. – Ты что себе позволяешь? Я богиня, а ты руки распускаешь!
Мужчина коротко глянул на воеводу, а когда тот кивнул, спокойно ответил.
– А по мне хоть Иисус Христос, хоть Будда. Это лазарет, и курить не позволю. И орать тоже.
– Да я...!
– Горюшко моё, – тихо позвал я лесную деву, – не надо. Ты же хочешь найти почитателей, так веди себя как благочинно, как сама невинность. Приучайся.
– Ангел мщения? – ответила Гореслава с возмущённым видом, а стоящая в сторонке Муркина тихонько хихикнула. 
Я же ласково улыбнулся, но взял на заметку этот действенный способ.
– Где она? – негромко и устало спросил Егор Олегович у мужчины, коротко поглядев на неспокойно стоящего вампира. 
Всеволод быстро крутил между пальцев авторучку.
– Там. Я ей витаминки и глюкозу капать поставил.
После этих слов мы все дружно прошли в небольшую комнатку, где кроме койки и тумбочки ничего и не было. Там лежала бледная, словно обескровленная, Алёна, прикрытая тонким синим одеялом, и рядом нечто на палке, похожее на бутылку вниз горлышком и с прозрачными жилками, тянущимися к игле, воткнутой руку.
Как зашли, пришлось сразу же встать между ней и вампиром, который дёрнулся, чтоб подскочить к девушке.
– Пастор, мы здесь не за этим, – с широкой улыбкой произнёс Егор Олегович непонятную фразу, на что Всеволод хмуро на него поглядел. 
Наверное, это что-то из колдунского.
– Я уже не знаю, что делать. Как юнец прыщавый, – отозвался вампир и стиснул кулаки. – Но она такая... такая...
– Сейчас узнаем, какая, – усмехнулся воевода. 
Вот только глаза у него были... толмач снова подсунул слово «серьёзные», сиречь хмурые, хотя его уже и так знал.
Чародей взмахнул рукой, и в воздухе засияло множество ярких и разноцветных вещей. Они словно невесомые призраки витали вокруг людей.
– Что это? – переспросил я, глядя на холодное оранжевое пламя, источаемое моими руками. 
Если на несколько мгновений замереть, то колдовской огонь медленно складывался в светящийся мех и длинные когти, торчащие из пальцев. Вместе с пламенем возник крохотный старичок-толмач, близоруко щурясь и изображая готовность услужить.
Похожее пламя было вокруг Муркиной, образуя едва угадываемые кошачьи формы. А ещё в волосах возник призрачный гребень, и один из самоцветов, вделанных в вершину, бился как живое сердце. Наверное, это и была та проклятая вещь, сделавшая её нечеловеком.
– Ух ты-ы-ы, – протянула она и начала трясти руками, отчего огонь становился похож на яркий платок, которым размахивают, привязав к палке. – А что это? – повторила она мой вопрос.
– Я создал визуальные образы всего волшебного, что есть в помещении, а также подсветил ауры. Высшее колдовство.
– Клёво, – продолжила Муркина, а я перевёл взгляд на Гореславу. 
Та тоже была объята тонким, чуть заметным слоем огня, разве что зелёного. И когда она шевелилась, то очертания её тела двоились. Сперва призрачная часть поворачивала голову, а потом живая с опозданием на доли мгновения. Призрак поднимал руку, и настоящая рука повторяла это действо, словно принадлежала кукле. Воистину, краденое тело. Вокруг самого Егора Олеговича пылала яркая радуга, из которой вытягивались тонкие жгутики, прикасаясь к разным вещам, будто улитка рожками. Вокруг лекаря пылала такая же радуга, как вокруг Егора Олеговича, только значительно меньше, тусклее и без отростков.
Заметив мой взгляд, чародей-воевода шевельнул ладонью. Один из жгутиков быстро метнулся к стакану на столе и обвил его подобно усику гороха, что ползёт по чужому стеблю вверх. А после стакан взмыл в воздух.
– Простейший телекинез, не скрытый барьерами.
Я кивнул и поглядел на Всеволода. У него яркими яхонтами-рубинами горели глаза, и сквозь кожу просвечивали пылающие вены. При этом вокруг груди словно тонкая белая верёвка обмотана, конец которой тянулся к пребывающей без сознания девушке. А вот от неё вверх уходили несколько серебристых нитей, тающих в воздухе, как струйки дыма. И аура клочьями, с большими молочными и изумрудными кляксами, застрявшими в ней, как мусор в водорослях на реке.
– Так и знал, – произнёс Егор Олегович.
– Что? – сразу спросил Всеволод.
– Если я сейчас начну объяснять, Ярополк не поймёт, – кивнув на меня, ответил воевода.
– Плевать, главное, чтоб я понял.
– Хорошо. На девушке классические нити подкачки, похожие на те, что у жрецов и жриц есть. Через них, как через дата-кабель, запустили кучу разных процессов. Сейчас вид чар не детализированный, как корневая папка. Кляксы – это загруженные в её биополе файлы. Грубое сравнение, но наиболее близкое к тому, что есть.
– Взломай.
– Не могу, не какая-нибудь ведьма в спину плюнула, а высшие жрецы Дивии и Велеса накладывали. Если полезу, то могу убить. Это как в БИОС компа соваться. Вдруг она дышать забудет. Или сердце остановится. А вот с тобой интереснее.
– Что?
– Ты же знаешь, что вампир – это человек, аура которого поражена проклятьем, подобным энергетическому вирусу. И вирус этот при поражении меняет тело. Он же колдовской. Вот, например, у тебя кровь можно получить только с укусом, и на солнце биополе может распасться, убив тебя, зато не стареешь. У классических оборотней похожая система. В зависимости от условий, заложенных в этом проклятии, происходит его активация. Ну, там, фаза луны, уровень адреналина, уровень гемоглобина, время суток.
– Олегыч, не тяни кота за хвост.
– У тебя разновидность приворота, которая направлена на неё, – произнёс воевода, кивнув в сторону Алёны. – Но зациклено не на конкретного человека, а на её связь с Дивней.
– Алёнушка была двойной ловушкой, – задумчиво протянул Всеволод. – И на Ярополка, и на меня. Ладно, он киллер от скотьего бога, я-то причём?
– Уже Алёнушка? – с усмешкой спросил Егор Олегович и пожал плечами. – Не знаю. Я их тонкую игру не понимаю. Поставить блок на уровень гормонов? Чтоб в зашкал не уходили?
– Не надо, – ответил вампир, – справлюсь. Не мальчик.
Он подошёл к кровати, где лежала девушка, и сел на край, а потом осторожно положил свою ладонь поверх её. Алёна не очнулась, всё так же мерно дыша, словно во сне. А вскоре воевода щёлкнул пальцами, и все призрачные огни разом пропали, оставив нас освещёнными только гудящими под потолком лампами-трубками.
– А что такое вирус, гема глубин, бигус и энег... энере... тишный, в общем?
– Давай, не сейчас, – со вздохом ответил Егор Олегович и сел на стул, – док, дай от похмелья что-нибудь.
Пока лекарь ковырялся в стеклянном шкафу, я задал следующий вопрос.
– Воевоже, а сколько вампиров можно приворожить за раз?
– Тебе это зачем?