Тысячелетний воин Ярополк (СИ)
– Сука, – выругался я, со всей злости пнув ногой валяющуюся рядом дверь от машины полицейского головы. Головы без головы. – Не успеют. Не успеют, сукины дети. А-а-а, к чертям всё это, должна же быть польза от моих проклятий! Думай, Ярополк! Думай! – закричал я, а потом достал один из метательных ножей. – Была не была.
Я взмахнул рукой, и остриё вонзилось мне в бедро. Ещё раз. И ещё.
Зубы заломило. Кости заныли. Мышцы налились звериной мощью, а мир потерял в красках, но стал ярче, как виденный мной чёрно-белый телевизор.
– Ну, же! Должен справиться!
Штанина пропиталась кровью, а кожу вдоль спины обожгло, словно кипятком.
– Давай-давай-давай, – зашептал я, а потом шагнул полицейским, выбрав того, что полегче.
Шаг, два, три.
Я схватил его за шкирку, да так, что ноги оторвались от земли.
– На мне поедешь! – зарычал я изменяющимся голосом, и в округлившихся глазах стража мелькнул страх.
Он лишь мелко кивнул, а я наклонился и коснулся руками асфальта, чувствуя, как тело начинает расти, а одежда лопаться по швам. Ногти на руках вытянулись в длинные когти. Кожа покрылась густым золотистым мехом.
Я зверь. Я уже зверь.
– Хватит! – закричал я, едва узнавая человеческую речь сквозь медвежий рёв.
Теперь главное – не потерять рассудок.
– Грузи! На спину! Раненых! – отрывисто и насколько можно правильно произнёс я, а когда полицейский растерянно кивнул, зарычал: – Живей!
– Да чё ты тупишь, твою мать? – раздался вопль одного из стражей, он вскочил на ноги и оттолкнул потеряшку, а потом бросился к девице, бросая слова на ходу. – Ты что, мать твою, оборотня не видел, што ли? Грузите Лёху, я эту кину.
Я вздохнул и поглядел на Мурку, а потом кивнул головой, приглашая на спину. Сестрёнка встала и, растирая слёзы, похромала ко мне.
Бледному стражу, лишившемуся руки, помогли сесть на меня, а сзади обхватила его руками Мурка, одновременно с тем прижимаясь, чтоб не свалиться. Благо и шерсть моя сейчас была густой, и вцепиться тоже можно.
Страж, который толковый, поднял на руки безвольную девушку и положил поперёк моей холки.
– Свалится, – деловито произнёс он и провёл рукой по носу, а потом достал из кармана небольшую упаковку, пояснив, – это колдовской пластырь от берегинь. Немного задержит кровопотерю.
Страж достал оттуда тонкие лоскуты и прилепил один на руку товарища, где уже красовались два таких же, а потом задрал одёжу девицы и приклеил второй на кровоточащую рану. Я думал, не прилипнет, но нет, пластырь вспыхнул изумрудным светом и остался на коже поверх раны.
– А мне? – прохныкала Мурка, и страж быстро налепил последний к бедру рысявки.
– Знаешь, куда ехать?
– Да! – прорычал я.
– Успеешь?
– Да!
– Ну, с богом. Лёха, держи девку.
– Антон, – процедил раненый. – Больно. Не смогу.
– Постарайся. Ты же мужик, – ответил он, но потом быстро сорвал с себя широкий ремень, просунув его под женским тельцем, и провёл под таким же ремнём на Лёхе.
Я нетерпеливо глянул на всё это, а потом развернулся и помчался. Обратную дорогу я знал. Знал звериным чутьём, недоступным человеку, как голуби знают путь в гнездо.
– Быстрей, быстрей, быстрей, – рычал под нос, чувствуя, как потихоньку гаснут крупицы человеческого сознания.
Но зверь всё бежал и бежал, не делая попыток скинуть, а уж тем более, разорвать седоков. Перед помутневшим взором промелькнули машины, дорога, дома, светофоры и испуганные люди.
Я лишь ревел, требуя, чтоб ушли с пути.
«Быстрее. Быстрее. Быстрее!» – хотел кричать, но из пасти вырывался лишь дикий рёв. В голове засела, как зарубка на плашке, мысль, что нужно успеть. Что слишком многие умирают вокруг меня, и хоть кого-то нужно спасти.
Снова машины, люди, дорога и дома. Всё это слилось в единую серую муть, которую я ещё мог видеть, как человек, уступая место звериной сути.
«Не подведи» – прошептал я, окончательно проваливаясь в ничто…
* * *
– Что значит, начальник отдела полиции убит? – переспросил Соснов, сидя за столом, на котором была разложена карта города. – Ты знаешь, что даже нечисть просто так не будет убивать таких должностных лиц? А тут натуральное покушение.
– Понимаю.
– Чёрт. Это уже какой-то колдовской криминал пошёл. Убийства вампиров, полицейских, тех бандитов на стройке. Всё это как-то связано. Словно этот тёмный властелин готовит себе площадку для действий. Значит, так, поищи, может, кто из чёрных магов на свободу вышел и мстит. Без человеческого фактора здесь точно не обошлось.
– Хорошо, Егор Олегович, – ответил Данила. – И второе. Докладывают, были странности с оружием.
– Подробнее, – нахмурился ещё сильнее, Соснов…
Глава 23. Встарь и вновь
– Добрая госпожа, – проканючил Снот, сидя на тёплой трубе подвала жилого дома, в котором они вчера выбили дверь, чтобы переночевать. Да и сама Сальпа к тому же сказала, что нужно затаиться на ночь, пока идут поиски после убийства того начальника. – Добрая госпожа, зачем всё это? Уай? Мы убивать стражей. Мы убивать вампиров. Я не понимаю. Уай?
Пожирательница холодно поглядела на гоблина, отчего тот опустил голову и сгорбился, а потом всё же осмелел и снова поглядел на чудовище в человеческой личине. Сальпа медленно достала нож и начала вырисовывать в воздухе линии. Снот не знал, что это за колдовство. Но это неважно. Всё, что делает Сальпа, приносило лишь боль и смерть.
Тем временем воздушные чёрточки коротко вспыхнули золотистым светом и погасли, а женщина прислонилась головой к стене и закрыла глаза.
Гоблин почесал свой зад, чувствуя, как в него впились тоненькие ниточки стекловаты. Но тепло от трубы было уютным и перевешивало неудобство лёгкого зуда, похожего на укусы земляных блох, к которым зеленоухий привык. Но все же ему сейчас хотелось в логово племени. Пусть там не ждала сочная женщина, не было богатств, но зато там свои. Эх.
Снот пождал колени, положил на них свой небольшой мешок с безделушками и запасом сухарей и чёрствого сыра и опустил на него голову, как на подушку.
«А вот у людей сейчас вери гуд, вкусная еда и мягкая постель, – с тоской думалось ему. – Энд уай? Почему Скаль послушал обещания этого лорда, желающего откусить кусок этого мира, как от пудинга? Зачем ввязался в эти глупые задачки? И ладно бы сам. Всё племя утянул за собой. Из-за него на племя охотятся, как на бешеных собак. Половину уже положили из-за жадности и глупости Скаля».
Снот ещё раз вздохнул, а потом вздрогнул, когда телефон Сальпы заскрежетал дикими звуками вместо звонка.
– Фак, – прошептал гоблин в ожидании новых неурядиц, и они не заставили себя долго ждать.
Пожирательница резко раскрыла глаза, словно и не спала вовсе. Снот видел на старом плеере фильм про робота-убийцу, и Сальпа сейчас очень напоминала железного истукана. Нет, не железом, а лицом-маской и самоуверенной неуязвимостью. Киллер-покер-фейс.
– Идём, – произнесла женщина и встала, подхватив свой рюкзак.
Она быстрым шагом направилась к выходу.
– О, добрейшая, – заканючил Снот ей вслед, – на нас охотятся. Вас видело слишком много стражников. Вам придётся убивать всех подряд, чтоб жить дальше.
Сальпа замерла и не оборачиваясь проронила.
– Я ныне сменила запах. Этого быть мало?
– Ну, да, добрейшая. Вас видели.
– Видели? Да. Люди отличать друг друга по лицам.
Она замолчала и уставилось на выход из подвала. Это дало Сноту повод для смелости.
– А вы, добрейшая? – осторожно спросил он.
Пожирательница не знала простейших вещей. Это было очень странно.
– Я могу отличить человека от гоблина. Могу голую самку отличить от голого самца. Но лица одинаковые. Мне буду сорвать лицо? Буду пришить чужое?
– Нет, что вы, добрейшая. Это будет очень странно.
Сальпа вышла из неподвижности, приняв какое-то решение, и быстро оказалась на улице. Гоблину ничего другого не осталось, кроме как следовать за ней. А пожирательница долго вела его между гаражами, а потом вдоль железной дороги. Сальпа шла открыто, не боясь ни засад, ни погони. Она вообще не боялась ничего.