Дариар. Начать сначала (СИ)
Я кивнул. Он прекрасно знает, кто находится перед ним, по крайней мере, Лорена он узнал, но не называет его по имени. Льюис — человек, не подчиняющийся законам Лож и основным законам Раскарии. Он вроде рассказывал, что привело его к такой жизни, но я не слушал. Внутреннее чутье подсказывало мне, что этому человеку можно доверять, но можно ли доверять своему внутреннему голосу? В любом случае мне необходимо рисковать и в любом случае этот риск полностью завязан на жизни Иельны и Лорена.
Я тряхнул головой и мой взгляд остановился на пленнике, который не шевелился и злобно на меня смотрел. Я подошел к нему и присел на одно колено, заглядывая в его глаза. Молодой мужчина, ухоженный, я бы сказал, даже слишком. Его лицо было мне знакомо, но я не мог вспомнить где встречался с ним раньше. Или мое воображение опять играет со мной злую шутку? Я поднял непредусмотрительно оставленный мной рядом с ним странный пистолет и покрутил в руках. Довольно тяжелый. Не слишком сбалансированный, длинный ствол немного перевешивает. Я присмотрелся и удивленно присвистнул: он был сделан единым целым, неразборный, но из разных материалов, что возможно и является причиной его дисбаланса. Не было даже классического предохранителя в понятном мне смысле, только небольшая черная кнопка сбоку. Нажимать на нее я не стремился: не следует играть с опасными игрушками, если ты в них ни черта не понимаешь.
— Ты кто? — тихо обратился я к нему. Он упрямо сжал губы и отвернулся. — Гордый? Ну ничего, все равно, в конце концов, ты станешь нашим лучшим другом и станешь петь соловьем, рассказывая, кто вас натравил на дом Магистра Дарена.
Мужчина молчал и не смотрел на меня, отвернув голову, рассматривая что-то сбоку.
— Да ты не переживай, я прекрасно понимаю, что собеседник из меня так себе. Но ничего, Лорен немного оклемается, и ты получишь гораздо лучшего собеседника, чем тот, кто сейчас перед тобой. — Он дернулся, но ничего так и не ответил. Я встал, понимая, что ничего от него не добьюсь, не учили меня этому. Пока. Я ободряющее похлопал его по плечу и повернулся в сторону Люиса, который стоял, теребя свою бороду задумчиво разглядывая моего пленника.
— Он из пэров, — неожиданно сказал Льюис.
— С чего ты это взял? — я подошел к нему, разглядывая Иельну, которая с тех пор, как мы переместились, даже ни разу не пошевелилась.
— Такие артефакты можно носить только им, — он кивнул на пистолет в моей руке. — И работать они могут только в руках аристократа. Я не сильно в этом разбираюсь, просто однажды лечил одного такого папенькиного сынка, он в пылу горячки такого мне понарассказывал, что я удивлен, как до сих пор жив остался.
— Ты много знаешь, — тихо констатировал я этот факт.
— А я этого никогда не отрицал, и всегда знал, что мозги до добра не доведут. — Он подошел к Лорену, который резко дернулся и застонал. Мой единственный знакомый целитель приложил руку к его лбу и покачал головой каким-то своим мыслям. Да тут не нужно быть врачом, чтобы понять, что у него снова начался жар.
Что же делать? Так нужно думать рационально. Но, прежде всего, нужно где-то поселиться, там, где нас не будут искать, по крайней мере, в первое время. Я задумчиво посмотрел на Льюиса, затем перевел взгляд на Райсов, потом снова посмотрел на Льюиса.
— Мне нужно ненадолго отлучиться, — наконец, я принял решение. — Я только добегу до одного места и сразу же вернусь обратно, только туда и обратно. Побудь с ними, ладно?
— Да какой же из меня защитник? — Льюис испугано замотал головой.
— Ты же сам сказал, если мы в ближайшее время не найдем приют, то некому будет оказывать защиту, — ответил я, судорожно соображая, куда мне сейчас пойти.
Наконец, приняв решение, я подобрал с земли шляпу, которую зачем-то таскал с собой Льюис, но ни разу на моей памяти не надевал. Отряхнув ее, я тщательно помыл руки в реке, чтобы смыть кровь, и оглядел себя: на темно-вишневой рубашке, которая была на мне, следы крови выглядели так, словно я что-то на себя пролил и если и бросались в глаза, то только в качестве упрека из-за такого свинства. Пистолет нашего неизвестного пэра я всучил в руки опешившему Люису, на сохранение, так сказать. Все равно, если я попадусь, то объяснить наличие такой дорогой буквально фамильную игрушки у себя, я не смогу даже при желании. Надвинув шляпу на нос, сунув руки в карманы брюк и слегка ссутулившись, я быстро вышел из-под моста и зашагал в город.
Заведение Марты располагалось недалеко от этого моста. Нужно было всего лишь пройти один квартал, чтобы очутиться перед ярко-красным забором, который отделял заведение от столичной суеты. Ворота были заперты, но я и не собирался ломиться в центральный вход, мне необходимо было выяснить несколько вопросов, и лишь потом начинать предпринимать определенные действия. Еще пять месяцев назад позади дома, там, где располагался черный вход, одна из досок в заборе не была прибита намертво, а ее вполне можно было отодвинуть, и пролезть в образовавшуюся щель даже взрослому мужчине, не говоря уже обо мне, а габаритами я обладаю не слишком впечатляющими. Доска была на месте. Несколько раз оглянувшись по сторонам, пару раз прошелся вокруг дома и сделал круг по кварталу для надежности, тщательно отслеживая движения прохожих в немногочисленных витринах крупных лавок, расположенных на этой улице. И только после этого я отодвинул доску, пролез внутрь и вернул доску на место. Дверь черного хода была приоткрыта, и из дома, в котором я родился и вырос, раздался зычный голос Наны — бессменной кухарки этого борделя с претензией на заведение если не первого, то второго класса точно.
— Поторапливайся, бездельник! Скоро совсем рассветет, а у меня еще хлеб не в печи. Кто будет кормить наших пташек?
Из двери пулей вылетел парень лет двадцати, долговязый и рыжий, и припустил с ведром к колодцу. Этого парня я не знал, по крайне мере, до того момента, как Марта меня выкинула, его в услужении не было. Совсем недавно носить воду на кухню было моей обязанностью. Я немного постоял в тени дома, а затем решительно зашел через дверь черного хода прямо на огромную чистую кухню.
— Нана, пусть Верун дарует тебе радостный день, — тихо поприветствовал я вроде бы неплохо относившуюся ко мне когда-то женщину. Повариха, которая была на голову выше меня, а в фартук, который она носила, можно было легко завернуть троих Кеннетов, резко развернулась и всплеснула руками.
— Кеннет, мальчик, счастье какое, ты жив! — и она сграбастала меня в свои объятья, прижав к выдающейся во всех смыслах этого слова груди. Вскоре я почувствовал, что задыхаюсь, а мои ребра трещат так, словно хотят треснуть. Поэтому я деликатно выбрался из расторгавших меня объятий и снова натянул на голову свалившуюся шляпу.
— Я слышал, Марта ушла к Веруну?
— Скорее Лорен отправил ее Доргону, — фыркнула Нана. — Давно нужно было ему это сделать.
— И кто теперь, хм, руководит? — от ее ответа зависело сейчас слишком много.
— Лона Кира, — я закрыл глаза и мысленно досчитал до десяти. Неужели мне впервые за эти безумные месяцы повезло? Кира хорошо ко мне относилась, она всегда меня защищала и перед моей матерью, и перед Мартой. И всегда с интересом поглядывала на Лорена, который не обращал на ее интерес никакого внимания, деликатно держа дистанцию, чтобы, как минимум, не обидеть. Это видели и понимали все, включая саму Киру, но она никогда не оставляла надежды каким-то своим девичьим мечтам, чем всегда пользовалась Марта, не упуская такой возможности для унижения девушки. Осталось выяснить еще один нюанс.
— А…
— Этого козла Грейвса Кира вышвырнула сразу, еще тело Марты не успело остыть.
— Мне говорили, что здесь была чуть ли не локальная война, — я хмыкнул, бросив взгляд в окно, где становилось все светлее, и уже начала развеваться предрассветная дымка. Времени оставалось мало, до того момента, когда под мостом станет более людно, чем сейчас.
— Да брось, какая война? Так небольшая потасовка. Так ты Киру хочешь видеть? — я напряженно кивнул. — На работу хочешь пристроиться? Ну это хорошо, да и стало здесь гораздо лучше, чем при Марте.