Тот ещё подарочек (СИ)

— Да, так, — протяжно выдохнул Гри, прикрывая от наслаждения глаза и откидываясь на подушки.
Браслеты неприятно звякнули о кованые завитки изголовья. Я любовалась пойманным и закованным зверем в обличии Буреля и улыбалась своим мыслям. Гри красив, очарователен и восхитительно смотрелся в постели.
— Если осмелитесь прикоснуться к землянину под брюками, то сможете добиться большего эффекта. Для этого расстегните ширинку и поласкайте его там.
Опять теория, а я мысленно представляла, как это делала с самим Бурелем. Проникновенная дрожь будоражила тело. Нет, Гри не просил это сделать с ним, да и я бы не осмелилась, но сама мысль такая откровенная и запредельная, что дух захватывало.
— Можно взять кусочек льда и поводить по животу и вокруг сосков, — с придыханием прошептал дворецкий.
Вот это я видела в одном фильме! Особенно понравилось, как мужчина судорожно сглатывал, когда кубик льда касался его кадыка.
— А где взять лёд? — заинтересовалась я, оглядываясь.
Гри поднял голову, ответил:
— Его надо заранее принести сюда, он в холодильнике на кухне.
Я соскочила радостная с кровати, и хотела уже было идти, но Гри остановил.
— В этом заключался ваш план, янара? Возбудить и бросить? У вас всё получилось. Вы прилежная ученица.
Я медленно оглянулась к нему.
— Я только за льдом хотела сходить. Вы что обо мне подумали? — возмутилась, смущаясь того, что и про наш коварный план с девчонками он всё знал! Нет, ну как так-то! Кто ему всё докладывал?
Вернулась к кровати, растерянно оглядела распростёртого на ней мужчину. И потянулась к наручникам, чтобы освободить. И вправду, как-то некрасиво вышло. Словно решила сбежать, хотя со стороны, наверно, так и выглядело, а по сути всё не так.
— Этим вы мне, янара, и нравитесь, за это я вас и люблю.
Гри сел прямо, потирая руки, а я замерла, услышав признание.
— Любите? За что?
— Вы отзывчивая и добрая. Когда услышал слухи в резиденции, что вы решили меня соблазнить и бросить, заставить страдать всем на потеху — не поверил. Вы же знаете о моих к вам чувствах. Вы не могли так подло со мной поступить. Теперь вижу, что оказался прав.
Я нервно сглотнула и опустила голову. Ой, как стыдно. И правду не скажешь, не признаешься же.
— Разве вы меня любите? — тихо уточнила. — Вас же бабуля послала, чтобы меня охмурить. Это всем известно.
— Я сам вызвался, потому что давно влюбился. И не захомутать, а уговорить стать шияматой. Но разве я хоть раз навязывал вам это желание? Даже словом ни разу не обмолвился. Вы сами должны всё для себя решить. Остаться здесь или перенять власть у шияматы.
Я нерешительно подняла голову, утопая в нежности взгляда Гри. Ах, как бы я хотела поверить его словам.
— Вы же бывший фаворит бабули, как вы можете…
— Я никогда не был фаворитом вашей бабушки, — холодно осадил меня Гри. — Не стоит слушать глупости. Ваша бабушка оставалась верна покойному фавориту, вашему дедушке. Не понимаю, кто распускает подобный слух, — сердито высказался он, нервно потирая шею.
Я удивилась откровению. Я тоже всегда считала бабушку Желиану несколько свободной в отношениях, но никогда бы не подумала, что она однолюбка. Имея перед глазами яркий пример любви между родителями, я даже обрадовалась, что бабушка такая верная.
— Удивительно, — призналась я. — Я думала, вы не упускаете шансов.
Напомнила я его же слова, на что Бурель усмехнулся и, подавшись вперёд, шепнул, заглядывая словно в душу.
— Не упускаю, поэтому я выбился в любимчики шияматы. Но она моя бывшая покровительница и только. Она меня многому научила, но я никогда не помышлял о ней как о своей фаворитке, и никогда не был временным любовником, несмотря на то, что с ней многие мечтали провести хотя бы ночь.
Странный у нас разговор выходил. Я дико смущалась смотреть на обнажённую грудь Буреля, да и сама не особо одета для светских бесед, но так интересно приоткрывать бабушкины тайны.
— А вы знаете какой он был, мой дедушка?
— Я не настолько стар, мне всего двадцать восемь. Конечно же я не помню вашего дедушку, но знаю, что он имел весьма вспыльчивый характер и часто бросал вызов на поединок, в одном из которых и погиб.
— О, — удивилась я. Такие подробности от меня скрывались. Отец не особо любил вспоминать отца, бабуля же уводила тему в сторону, теперь понятно почему. Вспыльчивый, значит.
Гри осторожно протянул руку и легко ухватил меня за локон, потянул к себе. Я заворожённо смотрела на зажатый между красивыми белоснежными длинными пальцами локон, не сразу понимая, что сама тянусь к Бурелю.
— Я схожу с ума по вам, Мария. — Тихий голос Гри приобрёл странную хрипотцу, от которой тело моментально охватило дрожью. — Можно мне поцеловать вас?
Воспоминания обо всех поцелуях вспыхнули в голове, и я кивнула, мечтая вновь почувствовать порхание бабочек у себя в животе. Зачем? Наверное, чтобы пощекотать себе нервы. Да и вообще отказываться от такого соблазнительного предложения просто была не в силах, как и разорвать зрительный контакт. Но с наслаждением прикрыла глаза, когда горячие губы коснулись моих, и меня захватило, подхватило и куда-то унесло! Как же искусно Гри целовался! Я себя забывала!
Не сразу обнаружила ласковые руки на своей спине, вокруг талии. А затем и ощутила себя лежащей на кровати, придавленной тяжёлым и большим телом. Это казалось сейчас таким правильным и нужным. Я зарывалась пальцами в жёсткие густые волосы Гри, гладила обнажённые плечи и таяла, таяла. Все внутренности сладко сжимались, стягивались в тугой пучок. Поцелуи сместились к шее и на подбородок, позволяя мне дышать глубоко ртом. Я, закрыв глаза, наслаждалась каждой секундой. Словно это всё со мной и не со мной. Дыхание сбивалось, жар охватывал тело. Никогда не теряла связь с реальностью, а тут упустила нить, она словно ускользнула из ослабевших пальцев, и ориентир лишь руки и губы Гри. И всё плавилось внутри меня от жадного шёпота, который рассказывал, что мужчина хочет сделать со мной, какие ласки подарить, о том какая я красивая и как долго он мечтал обо мне.
— Можно? — Вопрос, который задавал Гри каждый раз, спускаясь всё ниже, покрывая поцелуями то шею, то ключицу, медленно подбираясь к груди.
Внутри меня всё сильнее стягивало нервы. Груди от откровенных ласк отяжелели, я только и успевала шептать «да», чтобы вспыхнуть, как фитильки свечей, окружающих нас с Гри. Тревожный танец пламени отбрасывал причудливые тени. Я протяжно стонала, не в силах сдерживаться, выгибалась, казалась себе таким же хрупким языком пламени, который вздрагивал от порыва ветра, имя которому Гри. Что он творил со мной! Как я вообще еще не умерла от пронзительного и томительного наслаждения? Пеньюар давно лежал подо мной, ничего не скрывая, а волосы Буреля щекотали обнажённый живот. Его губы и язык рисовали узор на моей коже, руки трогали особенные струны как души, так и тела. Я, кажется, готова была лопнуть, но меня держали у самой грани, не давая сорваться.
Когда почувствовала пальцы Гри у себя между ног, резко отрезвела, сжимая колени, испуганно вцепилась в сильную руку Гри.
— Можно? — ласково спросил мужчина, а я мотнула головой.
— Нет. Я не хочу так.
— Как? — тихо уточнил он, подползая выше, накрывая меня своим телом и покрывая поцелуями грудь и шею, осторожно прикусывая губами подбородок.
— Без чувств, — прошептала. Мама всегда говорила, что чувства важны, особенно к первому мужчине.
Гри обхватил рукой меня за затылок, всматриваясь в глаза. Я опиралась руками о его плечи, чувствуя, как промокла ткань между ног. Господи, мы чуть не сделали это! Как вообще я могла позволить себе столько всего?
— Я вас люблю, янара. Но вы правы. Если вы ничего ко мне не испытываете, то нельзя заходить так далеко.
Я тяжело дышала, смотрела, как медленно Гри садился на кровати, как нервно потирал ладонями лицо, встряхнул головой, словно скидывая наваждение. Он так же, как и я, тяжело дышал. Видела, что он расстроился, но не высказывался, а я чувствовала, как прохладный воздух холодил кожу, и кое-что осознавала: хочу, чтобы он опять обнял, опять поцеловал.