Разбитые осколки (ЛП)
– Дженнифер, ты вызвала Фекслера? – спрашиваю я, чувствуя, как начинают пульсировать вены в голове.
– Да, но…
– «Но» что? – мое терпение начинает иссякать, а телефонная линия обрывается.
Беру трубку, чтобы перезвонить, но слышу сигнал «занято». Я встаю и направляюсь к двери, а Декстер Крестфилд-старший входит в нее.
– Коллин... – на его лице появляется угрожающая улыбка. – Мой сын, – снисходительно добавляет он.
Я улыбаюсь в ответ.
– Твой брат лишил тебя привилегий нашего фармацевтичного персонала, – объясняет он. Мужчина оглядывает меня с головы до ног и одобрительно кивает. – Отличный выбор для открытия галереи Лорен, – он улыбается, как ведущий развлекательного шоу, затем проходит мимо меня и садится за мой стол. – Я немного обеспокоен, Коллин, – он откидывается на спинку моего стула.
– Обеспокоен чем?
– Что у тебя нет контроля над ситуацией.
– У меня все под контролем. Конечно, были и небольшие инциденты, – признаю я.
– Я не совершаю инцидентов, Коллин. Я уже слишком стар для них. Мне нравятся результаты, и я не люблю ошибки или просчеты. Они меня утомляют, раздражают, а я не из тех людей, с кем ты хочешь поступить подобным образом, – его жесткое лицо расплывается в улыбке.
– Не было никакого просчета или ошибки, учитывая, что я здесь один. Для этого есть причина, и если ты поможешь мне остаться здесь, тебе нечего будет бояться.
Он приподнимается на моем стуле.
– Ты так напоминаешь мне свою мать. Из всех твоих «товарищей», ты больше всего напоминаешь мне ее, – говорит он со зловещей улыбкой, и я стискиваю зубы. – Она была так красива. Она легко могла бы уехать в Голливуд или Нью-Йорк и сколотить состояние на одном лишь лице. В ту же секунду, как я увидел ее, понял, что она должна быть моей, и я просто надеялся, что ее мозг соответствовал телу, – мужчина хихикает.
– Ты закончил? – многозначительно спрашиваю я.
Его улыбка превращается в ровную жесткую линию.
– Ты сядешь. Прямо сейчас, – его тон не поднимается выше шепота, но заставил бы вздрогнуть и более слабого человека.
Он указывает на стул перед моим столом.
Я сжимаю губы и поправляю костюм, прежде чем сесть. Я могу завоевать его доверие до окончания разговора, лишь бы получить то, что мне требуется. Он может заплатить за это позже.
– Ты же знаешь, я не понимал, что с ней что-то не так, пока... Ну, не буду вдаваться в пошлые подробности. Это было бы бестактно, – он хихикает, и его глаза изучают мое лицо, ожидая реакции. – Казалось, ее устраивало видеться, когда позволяло время, и она понимала, что является пустышкой, но потом часть ее противоречила этому, и тогда появился ты.
– Как бы эти рассказы о твоей юности ни были достойны бестселлера. Я должен кое-где быть, – напоминаю я ему.
– Ты же знаешь, я думаю, что ввел тебя в заблуждение, Коллин. Возможно, у тебя создалось отчетливое впечатление, что я тебе что-то должен, за то, что ты контролируешь ситуацию, хотя на самом деле все обстоит как раз наоборот.
Я не могу удержаться от смеха.
– Отправить тебя в психушку было бы слишком просто, – небрежно говорит он.
Я издаю недоверчивый смешок.
– Если бы я почувствовал, что ты представляешь для себя какую-то опасность, а Хелен согласилась бы со мной... – он замолкает.
– Декстер, ты не с Кристофером разговариваешь. У тебя должно быть больше доводов, чем это.
– Нетерпелив, как и Изабелла, – он качает головой. – Ты заставлял моих сотрудников давать тебе лекарства. Ты угрожал одному из них, прежде чем ударить его головой о металлическую столешницу, – говорит он, и я чувствую, как мое сердце начинает биться скорее.
– Я этого не делал, – парирую я, и он ухмыляется.
– Правда... ты уверен? Потому что я не думаю, что ты помнишь так много, как следовало бы...
Он замолкает, встает с моего стула и подходит к окну.
– Допустим, ты не предполагаешь, что я смог бы убедить одного, двух или трех моих сотрудников согласиться заявить обратное? Что у меня нет козырей в кармане? – он поворачивается ко мне с ухмылкой. – Ты задокументирован, как человек страдающий потерей во времени и памяти. Это означает, что ты не осознаешь всего, что делаешь. Ты же не думаешь, что я не могу заставить Хелен согласиться с тем, как я вижу твое состояние? – он смеется. – Было бы великодушно, если бы ты согласился на госпитализацию, Коллин. Это было бы лучше, чем когда ты садишься в один из тех роскошных автомобилей, которые ты так любишь, а тормоза отказывают. Странный человек с пистолетом загоняет тебя в угол в переулке, чтобы стащить эти часы за пятнадцать тысяч долларов с твоего запястья, а его палец соскальзывает и нажимает на спусковой крючок.
У меня сдавливает горло, тело тяжелеет, мысли путаются.
– Ты видишь эту игру, в которую я играю с теми, кто думает, что они умнее – на шаг впереди меня? Я позволяю им думать, что они в шаге от мата, а потом... я опрокидываю доску, – он наклоняется ко мне, и мы оказываемся лицом к лицу. – Тебе повезло, что ты родственник. Не надо так расстраиваться. Люди и лучше тебя, проиграли мне и будут продолжать проигрывать. У твоего собственного брата есть своя игра, которая, как он думает, поставит его на первое место, но он также проиграет, а мир продолжит вращаться. Ты не добьешься такого в жизни с тем, что у меня есть и с тем, что я построил, если не будешь держать руку на пульсе каждой области, которая тебе нужна. Я научился видеть общую картину. Молодые люди вроде тебя видят только небольшой фрагмент.
Он прикасается к моей щеке, как отец к любящему сыну.
– Знаешь, я действительно любил твою мать... Она просто... Она не понимала своего места – не могла принять его – даже после всех моих уговоров, – он испускает короткий вздох. – Ну ладно. Все это в прошлом, верно, мой мальчик? – мужчина похлопывает меня по спине, прежде чем направиться к двери. – Ой, чуть не забыл. У меня есть для тебя подарок.
Я поворачиваюсь к нему, и он бросает мне пузырек с таблетками. Я копошусь, прежде чем поймать, а он уходит из моего кабинета. Словно, никогда здесь не было, но его присутствие повсюду, инфицирует воздух, инфицирует меня. Сразу же закрываю дверь и замираю.
Я застрял на месте. Пытаюсь думать, но не могу, потому что слышу только зловещий смех. Я быстро открываю пузырек и принимаю четыре таблетки.
***
Лорен
Он еще не пришел. Посреди всего этого волнующего хаоса мои мысли сосредоточены на нем, а их не должно быть. Все будет хорошо. Сегодняшний вечер – вечер наслаждений моими достижениями – тем, что я так упорно старалась собрать воедино.
Ну, это то, что Рейвен сказала мне в ту минуту, как я пришла со своим бледным лицом, скрытым под тональным кремом, консилером и мерцающей пудрой. Хиллари проделала удивительную работу. Мое лицо выглядит как у тех девушек в Instagram – безупречно. Мои волосы стали шикарными после того, как Энджи создала идеальные свободные волны. Черное платье, кажется, специально создано для меня – облегает и скрывает во всех нужных местах. Галерея переполнена. Музыка наполняет воздух, в то время как люди восхищаются каждой картиной. Мелькают вспышки камер, присутствуют несколько газетных репортеров. Публика – сочетание молодых, энергичных и утонченных людей, которых я определяю как наших подписчиков из социальных сетей и связей, которых Декстер притянул для более традиционной прессы. Я сплю, и это прекрасно, за исключением того, что мой главный человек отсутствует.
– Улыбнись, милая, ты выглядишь так, будто только что проглотила презерватив, – шепчет мне на ухо Хиллари. – Здесь так много людей, которые хотят встретиться с тобой, сделай обход и поблагодари всех за то, что пришли и покупают работы твоих художников. Я продала пять, и я убью тебя, – говорит мне прямо в ухо.
Подруга берет меня за руку, и ведет по залу. Я удивлена, насколько хорошо Хиллари справляется с этим. Она харизматична, сдержанна с женщинами и правильно кокетничает с мужчинами. Хорошо осведомлена о каждом произведении и его создателе. Она все выучила и поднялась так высоко, как я не ожидала, когда нанимала ее, потому что она металась между работами. В те моменты, когда я разваливалась на части, она собирала все воедино.